Сцена жила своей жизнью - где-то гремела музыка, зрители аплодировали, хлыст Нельде резал воздух, а Рию металась между костюмами с иголкой в зубах. Но здесь, в узком проходе между старыми декорациями, было совсем другое пространство. Темное, пыльное, пропитанное запахом старого дерева, давно не стиранной ткани и чужой злости.

- Ты вообще слушаешь, что я тебе говорю? - Занка вцепился в локоть Джаббера, и пальцы его дрожали от того, что внутри всё кипело и не находило выхода.

- Слушаю, - Джаббер отвёл взгляд, лениво, демонстративно. - И даже отвечаю: отвали.

- Не отвалю! Ты в прошлый раз...

- Да было, было. И что?

- То, что из-за тебя...

Они не заметили, как подошёл Энжин. Просто втиснулся между ними, раздвинул плечами, и голос его прозвучал тихо, но так, что оба замерли.

- Да хватит уже, - сказал он, глядя то на одного, то на другого. В голосе его была некая усталость. - Занка, твой выход через пять минут. Иди на позицию.

Занка замер. Выдохнул - шумно, сквозь зубы. Хмурился так сильно, что брови почти сошлись у переносицы. Глянул на Джаббера в последний раз - взгляд был тяжёлым, колючим, полным того, что не выскажешь за секунду. Развернулся и пошёл, поправляя на ходу костюм, одёргивая рукава.

Джаббер остался стоять на месте. Сплюнул в сторону. Чертыхнулся. И пошёл в другую сторону, желая побыть с мыслями наедине.

===

Занка стоял наверху.

Платформа была маленькой, тесной - ровно столько, чтобы поместился один человек. Под ногами металлическая решётка, под ней - чёрная пустота и далёкие, размытые огни манежа. Отсюда, сверху, всё выглядело иначе: люди внизу казались муравьями, свет софитов - слишком ярким, а музыка - приглушённой, будто доносилась из-под воды.

Он взялся за первую трапецию. Руки привычно обхватили холодный металл - пальцы сомкнулись на нём с той уверенностью, которая приходила только после сотен повторений. В груди колотилось сердце. Слишком сильно. Слишком громко. Он заставил себя дышать ровно, как учил Бундус: вдох - пауза - выдох. Но сегодня не помогало. Мысли лезли, как тараканы, и одна из них была острее других, царапала изнутри, не давала сосредоточиться.

- Дорогие гости, - разнёсся над манежем голос ведущего, сладкий, как патока, - для вас сейчас будет выступать наш прекрасный и неповторимый Занка!

Аплодисменты взорвались снизу, как стая перепуганных птиц. Занка шагнул в пустоту.

Он летал под самым куполом, и каждый раз, когда он это делал, мир переставал существовать. Были только руки, перекладина, мышцы, которые помнили каждое движение, и тишина, которая наступала между взмахами.

Всё было как обычно - он оттолкнулся, перелетел, перехватил. Но мысли были не здесь. Где-то там, внизу, в темноте за кулисами, остался Джаббер с его кривой усмешкой и словами, которые застряли под кожей и не выходили.

Он потянулся к следующей перекладине. Слишком поздно. Пальцы скользнули по металлу - и не нашли опоры.

Воздух засвистел в ушах. Костюм затрепетал на теле, как флаг на ветру. Земля рванула навстречу - быстро, слишком быстро. Он не успел даже испугаться. Только где-то на грани сознания мелькнула мысль: как же глупо.

Музыку разрезал короткий, тихий крик - больше похожий на всхлип. А потом - глухой, мокрый удар. Опилки взметнулись в воздух и медленно осели, как снег.

Зрители ахнули. Один звук, сотканный из сотен голосов, прокатился по залу и замер.

Пластинка, игравшая мелодию, заскрежетала и остановилась. Тишина стала полной.