Гачиакута

Зарисовка

Кофешоп!АУ

В прокуренной комнате, в четырёх стенах которой блуждал едкий дым, Джаббер лежал на диване, развалившись во всю его длину. Вокруг мелькали незнакомые до сегодняшнего дня лица. Многих он уже позабыл как зовут, хотя и не пытался запомнить.

Очередная вписка, на которую Джаббер попал по приглашению. Несколько парочек уже лениво танцевали, кружась в небольшой комнате. Те, кто устали — плюхнулись на диван, тесно прижимаясь друг к другу и целуясь до пошлых причмокиваний.

Основная часть мероприятия подошла к концу. Многие разошлись по комнатам и вырубились. Двое ещё уснули в широкой ванне вальтом, видя в голове шестой сон.

Джаббер не собирался уходить. Но и не то чтобы ему было интересно здесь находиться. Просто тишина в собственной квартире медленно пожирала его. Вдобавок он уже пятый день как ничего не убирал, а фаза в жизни под названием "пора что-то менять" ещё не началась. Поэтому он здесь. Бессмысленно смотрит в потолок, докуривая седьмую сигарету, потушив её об деревянное перило дивана.

— Давай, двигайся, Джаб, — кто-то сел ему прям на ноги, отчего Джаббер достал их из чужой задницы и неохотно присел рядом. Имя этого пацана он не запомнил, — Сейчас устроим второй круг тусовки.

Глаза Джаббера расфокусировались, пока он смотрел на верх, через туман, бездумно разглядывая орнамент на плите из пенопласта. Он слышал, как парень рядом копошился с пакетом, доставая небольшие мешки, которые глухо падали на журнальный столик.

Зажмурив глаза так крепко, чтобы зрение стало чётким, Джаббер увидел содержимое из пакета на столе. Несколько плотно набитых белым порошком мешочков. Ещё три — с тёмной жидкостью, похожие на гемаконы. Шприцы, спирт и две цветастые пластиковые карточки.

— А нормальных карточек не было? — равнодушно спросил Джаббер, после взял одну из них, рассматривая с разных сторон, — Ебать. Бонусная из зоомагазина?

— Поверь, всем будет похуй, — усмехнулся парень, выбрасывая пакет куда то в сторону. Он громко хлопнул пару раз руками, привлекая бодорствующих людей.

Вокруг столика образовался небольшой круг. Кто-то с нетерпением облизывал губы и закатывал длинные рукава, другие с интересом разглядывали содержимое.

— Выбирай, Джаббер, — легонько толкнул локтём в бок незнакомец, хитро улыбаясь.

— Не, я пас.

На всю комнату в унисон раздался протяженный недовольный возглас. Началась самая неприятная часть — уламыванием.

— Чего?!

— Да ну, Джаббер, на ломайся! Видно же что ты на опыте, дай-ка мастер-класс!

— Какая ты скромница, а так и не скажешь!

Джаббер переводил взгляд то на собравшихся, то на мешочки с жидкостью и порошком. Снова на людей. Снова на мешочки. Становилось дурно. Но не от того, что его принуждают и действуют на нервы, а из-за сильного отпечатка в памяти, после которого, лёжа в наркологической палате, он решил больше не прикасаться к этой дряни. Накуриваться до посинения — пожалуйста, напиваться до желания выблевать все свои органы — без проблем. Но только чтобы снова не видеть искаженное прошлое, которое некогда мозг решил не запоминать.

— Нет.