ЯДЕРНЫЙ СЦЕНАРИЙ
[стихотворение с высокой моралью]

Муравьи в комнате ! : За книжными полками они выныривают из-под
плинтуса сотнями. Герда принялась сметать их на широкий серый
совок, а я выпускал разреженный дихлофосный туман. (Жаль. Это
умные ребята. Много смертей и катастроф : как они будут обвинять
перед вышним судом Левиафана — то бишь меня ! — с угрозами, с
отчаянием, потряхивая антеннами, шестиногим топаньем выражая
несгибаемое упорство и героический дух... И моя поперечная пасть
непрестанно изрыгала яд и смерть. Суета и бегство, бессчетно-
коленчатое, членистоного-ускользающее…)

Однако и нас, людей, следовало бы обезглавливать : очень рано, прежде
чем против нас ополчатся старость или хронические хвори; очень по-
деловому, без переходного периода. Во сне. Или — на опушке леса :
скажем, человек идет к железнодорожной станции и на него нападают
четверо в масках, тащат на эшафот : Цак ! !
— Арно Шмидт, «Ничейного отца дети» (в пер. Т. Баскаковой)

Никакой Истории — только факты: гонзо-писатель, я Плиний Старший, турист помпейского берега, выплываю смотреть, как угарно гора облака выкуривает, тогда бесславная смерть и въебётся в меня на электросамокате, как бомба с приделанным к ней рулём, как московский подросток, что на мёртвую сестру палит, как на луну солнце, но никогда на дорогу.

Перебирают поэты шприцы в стиле милитари, вжимаясь в иглу, как в поршень, говоря «о боже», попутно подчёркивая, что это вполне естественная история, и тоже перепридумывают электросамокаты, типа георгийИванов, мудацки скалясь, выходит в эфир и прямой наводкой глобус гильотинирует, грибы высматривая на острове святойЕлены, но непременно ладанно и елейно.

Пауки убивают мух, тараканы съедают всё изворотливо так, как ты ядовито вышутил, будто из спорта вышел, и провода вокруг бесконечные, повисшие летом, трогают тебя за плечи и нечаянно стимулируют. Меня зовут Плиний Старший, но я мог бы стать твоей матерью, мог бы стать ильинымИваном, сказать бы Nikto Krome Nas и Vse Utopit’, а потом задохнуться от серы, она летит голубым вертолётом над столичным метро, её придумали боги и (тоже) мёртвых царей научили.

Рассказав, на кого у тебя там виды и взгляды, кого обезглавить и кого не жалко тебе, болтаешь о настоящих братьях и снова одежду отряхиваешь, потом режиссёр даёт тебе варианты. Ты спускаешься вниз на лифте или по винтовой лестнице, она свернётся в кишку, и тебе настанет конец в этот самый момент, но в итоге тебя пускают. Потом цианид, бензин / другой вариант — свободный шезлонг со встроенной телешоу-симуляцией, где ты либо в godMode смотришь пустую поверхность с тенями, либо идёшь по tranquilityLane, где нельзя умереть, и модель собаки — отец твой, что лает, и звук его лая играет на флейте, как фридрихаПрусского губы.

Если убьёшь и собаку, въебись в меня на электросамокате, брат, найди моё ископаемое, узнай по зубам и табличке над скрюченным телом, типа «Плиний Старший» или «Цезарь Август» — какая разница.