Ситуация с выбором французской EDF вместо «Росатома» для строительства первой сербской АЭС наглядно демонстрирует пределы «мягкой силы» Москвы в условиях санкционного давления. Даже историческая близость и февральские авансы Лихачева не перевесили прагматичный страх Белграда перед вторичными санкциями и технологической изоляцией.

Для российского атомного гиганта это не просто потеря контракта, а тревожный симптом сужения экспортного горизонта на европейском направлении, где политические риски начинают доминировать над экономическими выгодами.

Однако настоящая стратегическая угроза для госкорпорации зреет не на Балканах, а в Иране: возможная деструкция АЭС «Бушер» в ходе ближневосточной эскалации может нанести непоправимый удар по активам и международному престижу «Росатома», превратив ключевой зарубежный проект в руины вместе с надеждами на сохранение влияния в ядерном клубе региона.