Проблема эфира на иноагентском Репаблике (не позорного совершенно) в том, что Пронченко и Кашин так и не поняли, что я имею в виду — это видно даже по ироничному извинению Зины, перерастающему в колонку. Это странный ход сам по себе, как будто они всегда хотят устроить «добивку», сказав последнее слово.

Проблема этого странного эфира в том, что я обсуждаю, как я ем и как мне кусок в горло не лезет, как я не сплю и как мне плохо, – и это могут быть мои личные психосоматические траблы или проблемы с пищеварением, но я открыто говорю про себя. Я обсуждаю сама себя и делюсь своими чувствами, ведя публичный дневник.

В ответ я могла бы услышать, например: «Нам тоже очень плохо, живем на съемных хатах, без кондея, поговорить не с кем». Вы могли бы тоже поговорить про себя — потому что сейчас ни у кого ничего хорошего нет. Но вы выбираете обсуждать и осуждать меня, уточняя, какие куски были у меня во рту в 2024 году, куда я ходила и что мне теперь делать. И я совершенно не понимаю такого поворота разговора. И не понимаю, почему вы не понимаете.

Я ведь говорю про себя. И вы говорите про меня. Но в моей внутренней боли мне ваш совет не нужен, и я никогда не спрашивала у вас, как быть.

Мне реально интересно, насколько вы чувствуете свою слабую позицию — людей, которые живут чужой жизнью, взамен своей собственной, как в том меме с биноклем.

Вывод, наверное, самый банальный — я тоже об этом пыталась сказать. В этом и есть сила опыта жителя России, который живет свою странную жизнь — пусть даже так, как вам не нравится. И потому даже мой гастрономический быт имеет больший смысл, чем ваши самые разъяренные тексты, выпускаемые платно по три раза в неделю. 

А ваше извинение мне в рот не лезет.