Горят НПЗ и склады Вайлберриз, а ты наслаждаешься антре из камчатского краба, поданного на блюде лимитированной коллекции Императорского фарфорового завода в ресторане с недружественно англоязычным названием. В городе беспилотники, зато ты можешь заказать себе матчу с сырной пенкой в приложении Дринкит: московский сервис развращающе удобен, так что в технологически отсталую Европу ехать уже не хочется – не жалко, что запретили.

Москвичи начали массово снимать подобные рилзы про шизоидную реальность 2026 года. Почему это случилось только сейчас, надо спрашивать у врачей – наверняка у этого есть плохие психические причины. Признаки надвигающейся беды были видны с самого начала: за тысячи километров их разглядела в свою подзорную трубу Зинаида Пронченко и снисходительно пыталась нам все объяснить.

А мы только сутулились и смотрели себе в тарелку, размазывая по ней желе из локальной рыбы. Мы закрыли себе уши наушниками Эппл макс, глаза – стрекозиными очками Баленсиага (все привезено паралелльным импортом), а рот набили едой от Пинского (российских поставщиков). Если бы вся Москва не сидела на Терзетте, лучшие в мире московские поликлиники регистрировали бы рекордный уровень ожирения. Наша ненасытность – это банальное желание заткнуть свой рот. Всего лишь инстинкт самосохранения.

Говорить про происходящее все, что люди на самом деле думают, по-прежнему невозможно. Но и кушать это, простите, больше нет сил.