Болтовня о фанфике про Градушонова и Тэлбицкого, ибо меня пока что невозможно прёт из-за завершения этого фанфика — длинного, с непривычными персонажами, в непривычном сеттинге. Надо этим пользоваться и болтать, а то я последнее время как-то мало болтаю. Так что вот, пост моих мыслей об этом фанфике — совершенно разрозненных, но написанных пунктами списка, ибо я питаю слабость к составлению списков.

А прочитать фанфик можно на фикбуке и на архиве.

1. Обожаю момент, когда в дни Октябрьской революции Градушонов выходит на улицу в поисках Тэлбицкого. Это не влияет ни на что, кроме самого Градушонова, а он это влияние вряд ли даже осознаёт, зато я как автор вижу, насколько это важный шаг в бесконечной борьбе со страхом. И ещё мне нравится, что он делает это всё заплаканным: ему по-прежнему ужасно страшно, но вот прямо сейчас страх не настолько его парализует, и этого достаточно, чтобы не поддаться.

2. Также люблю, что к финалу истории Градушонов не становится более сдержанным, жёстким или что-то такое, — о нет, он такой же дёрганный и эмоциональный, он так же готов смеяться и рыдать по любому поводу; люблю это как человек, которому не близок такой Кошон, но который умудрился не загнать его в более приятные для себя рамки.

3. Случайно осознала в какой-то момент, что из-за темы борьбы со страхом на Градушонова хорошо ложится «Последний воин мёртвой земли»: удары сердца твердят мне, что я не убит, сквозь обожжённые веки я вижу рассвет, я открываю глаза — надо мною стоит великий ужас, которому имени нет. И нет, он не поднимает в атаку погибшую рать, и единственная победа, которую он выдерживает, — это победа над собой же, но разве этого мало?

4. Считаю, что Тэлбицкий пишет плохие стихи, с ужасными рифмами, запутанными непонятными образами и тэдэ и тэпэ; но море — всего лишь символ, Маша — всего лишь образ главное, что Градушонову нравится и что для него — и для читателя заодно — стихи символизируют спокойную жизнь вдали от потрясений.

5. Имею ужасную шутку, что в четвёртой главе, рассказывая о мирной жизни и о мечтаниях Градушонова, на самом деле расставила мишени, которые в двух последующих главах расстреляла в труху. Труха картонная, там вообще много картонного, но цели сделать окружение не картонным у меня и не было.

6. Ещё одна ужасная шутка — что я вовсе не провела персонажей через весь этот ужас за ручку, нет: я гнала их пинками и угрозами всадить очередь в спину, потому что в начале пятой главы оказалось, что Градушонов не сошёл с ума от ужаса и перебираться во Францию под этим предлогом (как было мной задумано изначально) не надо. Пришлось другой предлог придумать.

7. Хэдканоню, что отец Тэлбицкого состоял в Союзе Михаила Архангела, просто потому, что в контексте «Жанны» это смешно.

8. Забавно, что изначально в этом фанфике не планировалось ничего больше трёх отдельных историй, но… от осознания, что этих двоих пожрёт Вторая мировая, я среди ночи словила такой ужас, что была готова на стену лезть. Пришлось не лезть, а два часа крутить в голове разные варианты спасения (парное самоубийство там тоже рассматривалось с:), пока не был найден сюжет, способный правдами и неправдами вырулить в хеппи-энд. Ну а потом этот сюжет захотел быть написанным. Так что в каком-то смысле это история о страхе, написанная из страха.

9. И напоследок: завязка этой штуки появилась в моей голове больше двух лет назад, и всё произошедшее как бы намекает, что иногда идее действительно нужно время, прежде чем воплотиться.