Как ПалНиколаич инвестиции в тепле искал

Сказка


Не сказка это пока, а присказка. На море-океане, на острове Буяне, где ветры зимой стынут в столбик и стоят, как часовые у ворот, стоит царство северное, тридевятое по счёту, первое по морозам. В том царстве топят не для удовольствия, а чтоб не околеть, и потому главное золото там не в рудниках лежит, а в трубах течёт. Присказке конец — сказка начинается.

В том царстве жил-был ПалНиколаич, добрый молодец с приказного двора. Служил при самом царе заместником по энергетическим делам, пообтерся по обе стороны приказного стола: знал, как бумага рождается, и как она железом становится. А потом ушёл к купцам «Т Плюс» в вольные промышленники и стал глядеть на царство не из терема сверху, а с земли, оттуда, где трубы текут.

А жила в том царстве падчерица, Теплушкой звали. Мачеха у ней была — Баба-Яга по прозвищу Инфляция, костяная нога, сухая да жадная. За пять лет разнеслась она на пятьдесят один процент, промтовары на шестьдесят подняла, жалованье работникам на восемьдесят шесть, а Теплушку держала в проржавевших трубах: из каждой сотни сорок две текут, просятся на замену. Меняют в год два с половиной, а стареют за тот же год четыре. Дыра растёт быстрее, чем латается — тут и дурак сосчитает, а падчерица и не дура вовсе.

Стояла у края царства избушка на курьих ножках, а в той избушке — диковина диковинная, Курочка Ряба по прозвищу ТЭЦ. Съест тонну топлива, а снесёт два золотых яйца: одно тёплое, другое светлое. Яйца парные, твиксом зовутся, поодиночке не несутся и не продаются. Дешевле рябиных яиц никто в царстве не давал: котельная газовая за такое яйцо дерёт полторы цены, тепловой насос — тройную, а обогрев электрический — всемеро. Спорить с тем бесполезно: таков курочкин норов, физикой зовётся, а против физики и царь не воин.

Только прилетел однажды к избушке Кощей-Тариф, посадил Курочку Рябу на социальный паёк — «не выше инфляции». Паёк паёчный, а корм по кощеевым ценам. Мышка Минимальная Ставка мимо пробегала, хвостиком махнула — яичко качнулось, не разбилось, а обесценилось. Отощала курочка, яйца мельчают, и несёт она их себе в убыток — плановый, расписанный, в гроссбух вписанный. Стоял на паперти царский глашатай из Минэнергова приказа и честно кричал на всё царство: «Планово убыточны!» Молодец, что честно. Только от честности яиц не прибавилось.

А по зимам из лесу выходил Серый Волк по кличке Озэпэ. Как Теплушка тепла недодаёт — жилой сектор обогреватели зажигает, и выходит Волк на распределительные устройства выть, пиковой нагрузкой стоит. Пугаются царские воеводы, строят пиковую генерацию за полный капекс — а ведь дешевле было Волку в трубе тепла подложить, чем ему в хвост золота накидать.

Поглядел ПалНиколаич на всё это, перекрестился и собрался в дорогу. «Пойду, — говорит, — поищу инвестиции. Клад то есть зарытый: семьсот пятьдесят миллиардов звонкой монеты в год, столько сама дорожная карта велит закопать, да некому закопать — нету монеты». Покатил перед собой клубочек путёвый — и пошёл за клубочком.