Из беседы Дмитрия Анатольевича Журавлёва со студентами ИнРПК 30 января 2026 года

Философия закончилась?

Философия у нас закончилась не в 60-е годы, когда физики победили лириков, а раньше. Проблема советской философии — в том, что она привязана к классике марксизма. Степень свободы анализа очень ограничена, ты не можешь вырваться за рамки классической схемы. Нам нужно было из одних и тех же трёх букв складывать десятки разных слов. Наши философы словесно справлялись с этим блестящие. Советская философия вынуждена была выкручиваться, и это, с одной стороны, делало её более красивой, а с другой, предполагало тупик — была граница, которую ты не имел права перейти.

Наш курс был особенным, у нас этой границы не было до определённого предела. Ругать советскую власть нельзя, но можно выдвинуть свою гипотезу. У нас философию истории — а это самая больная тема — возглавлял человек, которому ничего не было страшно. У него дедушка, папа и он сам были большими начальниками. Но этот короткий и редкий период быстро закончился.

Философия истории изучает, какие глобальные закономерности существуют в истории, почему они существуют и как превращаются в законы. Закономерность — это повторяемость, а закон — это объяснение, почему эта повторяемость происходит.

Я решился читать лекции по философии, когда увидел учебник философии и понял, что людей нельзя бросать в таких условиях. Учебник был написан пятью людьми, которых я знал лично. Кто-то из них был моим профессором, кто-то был со мной вместе "на картошке". И была их книжка, переизданная много раз. К сожалению, к тому моменту они все — и старые, и молодые — скончались примерно в одно время, а переиздание осталось.

И вот "новым философам" пришлось это переиздание переиздавать. Нужно было марксизм переделать в немарксизм, при этом они все были марксистами — хотя бы по должности, если не по сути. Процесс переделки превратил философию в туманное, малопонятное нечто, т.к. просто взять и заменить "марксизм" на "антимарксизм" не вышло. Получилось очень скучно, очень сложно и не очень логично. Это как с материалистической диалектикой.

Диалектика Гегеля — штука невероятно простая. Но когда из неё сделали материалистическую, это стало так сложно, что тысячи людей, которые могли объяснить, что там написано, наши себе отдельную работу по объяснению. В своё время Сталин, прочитав первый учебник по материалистической диалектике, сказал выкинуть его и опубликовать старую царскую логику, которую делали ещё для гимназий. Попытка механически развернуть реальность никогда просто так не заканчивается, это всегда стоит дорого. Поэтому нынешние учебники философии очень скучные.

Сейчас философии у нас нет. Есть огромное количество как бы теоретических вопросов, очень сложных, которые описывают движение шарообразного коня в вакууме. Философия — это же не про политику. Политическая философия — это одна из 15 кафедр. Философия — про системность мира. Про то, как создать единую картину мира, непротиворечивую и хотя бы отдалённо напоминающую реальность. Философия — это отражение реальности в головах людей. Точнее, попытка отразить сущность этой реальности, что крайне сложно.

Реальность отразить можно — вышел на улицу, снег идёт — но не сущность реальности. Мы чаще всего называем сущностью реальности то, что мы так объявили. Внутри нашего социума так и есть. Но когда мы сталкиваемся с реальностью, которая не нами создана, у нас возникает очень много сложностей. Поэтому философия — это попытка единого описания действительности, систематичного и целостного, и при этом всё-таки сущностного. Это попытка синтеза, а не анализа.

Мы всё время говорим об анализе, о разделении. А то, что разделили, потом обратно сложить надо, потому что иначе это не будильник, а сумма деталей. Пользоваться этим невозможно, нужен синтез. Некую систему, созданную самим человеком, синтезировать легче, а синтез того, что ты не создавал, — очень сложная задача. Именно поэтому философию кто-то называет мамой всех наук, кто-то бабушкой, а кто-то наукой всех наук. И каждое определение верно в своей части.

📱 Журавлёв прав