А клерикальный гвоздь фильма - афроамериканский папа с седыми дредами, синкретическое воплощение, кажется, древних мудростей всех верований мира. Соррентино, как говорится, продолжает дуреть с этой ватиканской прикормки и лепить образы понтификов, опережающие волю Господню.
Но при этом у «черного папы» - устойчивая роль старца-традиционалиста, жесткого противника эвтаназии («закона смерти»), а также обременительных депрессивных помыслов.
«Вы все ещё помните, каково это - чувствовать легкость? она вам вообще знакома?» - сложно придумать более иезуитский вопрос из уст церковной власти, обращенный к главе государства, который мучительно ищет место для запятой в «казнить нельзя помиловать».
Но эти мучения как раз и есть самая ценная парча, в которую только может быть облечена верховная власть, - именно на это и предлагает любоваться Соррентино. Потому как когда выбор