Жемчужный промысел

Заинтригованная негативными отзывами, я прочитала вчера «Проклятую землю» Светланы Тюльбашевой. К сожалению, моё мнение присоединяется. У меня было ощущение, что я смотрю в праймтайм сериал по Первому каналу. Москвичи строят глэмпинг в деревне в Тверской области, современность переплетается с прошлым, но заброшенная усадьба неподалёку не даёт никому покоя.

Формально это, пожалуй, фолк-хоррор: чужаки приезжают в уже сложившееся сообщество, но остаются в нём чужаками несмотря на попытки вписаться. Но здесь есть и уклон в фолк в смысле, более принятом в русскоязычной литературе. Точнее, поворот головы: ресёрч по реалиям начала XX века минимальный, речь крестьян и переписка господ выглядит одинаково. Ну и мало какой троп вызывает у меня более сильный закат глаз, чем «деревенская ведьма», а в этой книге всё вокруг неё построено. При этом ведьма тут какая-то марвеловская, с амулетом. Если бы автор был не из России, я бы ещё поняла, почему получилась такая клюква, но автор из России.

Тюльбашева явно прочитала пару книг по истории хоррора, потому что насыпала обязательных жанровых маркеров. Но я заподозрила, что в дело пошли и книжки сценарные — ритм выстроен явно киношно. И ещё думаю, что от этого сильно пострадал язык. Большинство напряжённых сцен описаны как картинки, и от этого возникает пресловутый «кинематографичный эффект», но я лично не считаю это плюсом. Мы тут всё-таки книгу читаем, не надо мне описывать, как бегущая героиня останавливается у обрыва, всплеснув руками — я сама могу это вообразить. Общий сегодня для всех нарративных искусств закон «показывать, а не рассказывать» ставит целью вызвать у читателя не картинку — но ощущение присутствия в истории. В «Лесе» у Тюльбашевой это каким-то образом получилось: мы все потерялись в том карельском сосняке. Именно язык «Леса» меня в своё время и зацепил, здесь же — какой-то средний безликий вариант со штампами. Не сравнивать с «Лесом» я не могла, не только от большой любви к первому роману Тюльбашевой, но и от ощущения, что она взяла те же элементы, и попробовала выстроить из них другую историю. Само по себе это даже интересно звучит, как писательское задание, но по факту выглядит странно.

В общем, это снова не тот случай, когда на автора можно положиться, имея уверенность, что от книги получишь удовольствие.

Немного вне очереди прочитала «Всё, что во мне росло» Марии Чавва, только что вышедшую в shell(f). Очень впечатлилась, это качественный и страшный текст о страшном опыте психотического эпизода. Мне кажется, у Марии получилось написать очень понятную книгу об опыте, который мало кто может понять.

Восхищаюсь тем, сколько труда в этот текст вложено, сколько смелости, наверное, на него потребовалось, и тем, как хорошо в итоге получилось.

Если вы богаты и не знаете, как провести следующие выходные (11-13 сентября), то у Полины Бояркиной осталось одно место на её дачном литературном ретрите. Вся информация о программе и размещении вот тут, запись у Полины в личке. Мне кажется, неплохая возможность ухватить ярких впечатлений перед зимой!

Получила!

Нина — особенный человек в моей судьбе, очень радуюсь, что скоро у неё будет книга!

Лекарства работают, и я прочитала ещё несколько книг издательства shell(f), и мне понравилось.
Началось всё, на самом деле, с Maternity leave Ольги Григорьевой. Я её читала к презентации, которая отлично дополнила впечатление от книги. Например, мне бы хотелось, чтоб книга была раза в четыре больше, — но Оля пояснила, почему книга такая лаконичная. Вот приятно, когда писательница обдумала всё со всех сторон — это и в тексте видно, больше я хочу просто от жадности.

В пару к «День за днём» прочитала «Инородное тело» Елены Чернышовой. Главная героиня попадает в больницу и почти одновременно узнаёт, что беременна, и что у неё туберкулёз. Обстоятельства некислые, но это роман не про беременность и не про туберкулёз — хотя классические для автофикшна нырки в историю болезни есть. Это скорее книга о том, как сложно жить жизнь, если ты любопытный весёлый дух. Книга написана десять лет спустя, за что я сильно зауважала авторку: вот это я понимаю, дистанция. Ещё мне понравился самобытный язык книги, язык с характером. Не переставая быть уникальным, он позволяет читателю быть в тексте рядом с собой.

Дальше я убаюкивала себя «Картиной мира» художницы Кристины Ятковской. Общее ощущение от нее — как будто листаешь tumblr крутой девчонки, на которую хочется быть похожей. Иногда ловила вайб «очень необычно зайка», но вообще это очень точный каталог вкусов и интересов поколения.

Последней в этом забеге была «(Не)вовремя мама» Натальи Авдеевой. Самая хрупкая книжка из всех, в которой к счастью всё оказывается лучше, чем кажется сначала: главная героиня книги обнаруживает в 16 лет, что беременна. Про этот опыт нам рассказывают мало, фокус рассказчицы совсем на другом: на одиночестве и чувстве пустоты, которые свойственны многим подросткам. Но в эту пустоту приходит снаружи любовь значимых взрослых, и в какой-то момент таким взрослым для себя становится сама рассказчица.

Прочитала с удовольствием «День за днём» Анны Фишман о годе жизни с хронической головной болью. Мне нравились домашки Анны на онлайн-курсе, и в большем размере текст мне тоже понравился.

Роман показался мне очень мрачным и горьким. Героиня там как бедная бабочка в банке, которая бьётся о прозрачную преграду, но не может выбраться. Врачи в Берлине предлагают массаж, врачи в Москве ставят разные диагнозы. Какие-то лекарства, с трудом добытые, помогают, но не избавляют от боли. Автогероиня очень сдержанно описывает своё состояние, но от этой лаконичности мне становилось только жутче. В самом начале муж героини бьёт тревогу, когда она перестаёт отвечать на вопрос как дела. Ближе к середине автогероиня рассказывает, как отвлекалась от боли чтением, сидя в саду. Прекратила она эту практику только в октябре, когда пальцы стали замерзать настолько, что не могли переворачивать страницы. Меня ужаснула и восхитила эта деталь, намекающая на ощущение, от которого надо отвлекаться такими пытками.

Я тоже много думала последнее время о безвыходности боли и болезни. Собственно, поэтому и решила прочесть «День за днём» именно сейчас — всё лето я провела в полудрёме от антидепрессантов, это был новый опыт для меня. Впервые моя болезнь предстала передо мной как ограничивающая: я с трудом общалась с друзьями, не могла читать, вязать и тем более что-либо писать или придумывать. Прогулки были исключены, на них не было сил. Я никогда не была очень энергичной, но возможность такой немощи стала для меня неприятным открытием. Я оказалась не готова к тому, что не смогу делать вообще ничего. И это у меня ещё ничего не болело, — и я всё равно была несчастной и раздражительной.
В романе Фишман есть цитата из Pain Studies: «изгнанные из страны здоровья, больные наследуют иную землю». Изгнание очень точно описывает ощущение, с которым я провела лето.

Как и автогероиня Фишман, я продолжаю надеяться, что болезнь отступит, и мы сможем вернуться к жизни и её простым радостям.

Надеюсь, здоровье позволит посетить эту имбу

https://t.me/vsesvobodny/6297

Москва! Встреча! 💗 Напоминалка!

Уже на этой неделе в четверг, 20 августа в 19:00 жду вас на презентацию книги «Щучьи сплетни» в Читай-город ТЦ Авиапарк 🧜‍♀️

Понимаю, лето — сезон каникул и отпусков, сезон немного мертвый, но я буду вам очень счастлива. Приходите обсудить щучек, девочку Варю, русалок и целый огромный Русский Север.

Поболтаем, пофоткаемся, подпишем книжки!

✖️Оказалось, что надо зарегистрироваться: ссылка

До встречи! Чмок 🥰

Я уже уеду из столицы, сходите за меня 🤍🐟

С удовольствием прочла «Разрыв» Катерины Маруевой, только что опубликованный в новом издательстве Norma Press. Катерина училась на курсах wlag, где я проверяла домашки, и мы взаимно подписаны в соцсетях, поэтому я, наверное, была предвзята из-за этого электронного знакомства, но предвзятость — штука непредсказуемая. Я очень обрадовалась, поняв, что роман хороший.

Автогероиня Катерины эмигрирует с мужем в Белград, и внезапно обнаруживает, что беременна. Беременность желанная, хоть и немного невовремя; мы с героиней проведём вместе девять месяцев до родов, роды, и первый год жизни дочери. Это непростое время, потому что героиня сначала боится повреждений и сурового обращения, возможных во время родов, а потом переживает дисфорию, когда повреждение случается. Мне кажется, это первый роман с тревожной героиней, где тревога превращена в приём.

В навязчивых мыслях сложно находиться, даже будучи свидетелем, и читателя легко переутомить повторами. Но здесь возникает художественное впечатление, а не только документальное — думаю, благодаря изменению подробности и длительности руминаций, и самой формы подачи.

Навязчивые повторы вообще важны в этой книге; мать героини рассказывает одну и ту же историю несколько раз, и героиня удивляется: неужели, не помнит, ведь рассказывает слово в слово. Но с каждой итерацией история матери продвигается ещё чуть-чуть, и за счёт этого изменяется и усложняется. Это мне очень понравилось.

Тревожная затопленность собой здесь тоже осмыслена: муж героини всегда существует на периферии истории, но не потому, что он дурной человек, и не потому, что плохо написан, — как раз наоборот. Просто героиня его не видит из-за своей травмы.

Мне понравилось, что здесь нет ни обильного цитирования, ни какого-то формального приёма для опоры: нам «просто» рассказывают историю. Это автофикшен по авторскому рецепту, и не в последнюю очередь, думаю, важно здесь то, что Катерина — историк искусства, а оно тренирует и способность видеть, и способность мыслить.

Ну просто Новый год какой-то: открылся предзаказ на второй роман Тани Коврижки «Смена тигра»!

Приглашаем на новый онлайн курс: Магия и рождение современного искусства
 
Курс доступен по скидочной цене 3900 до 23 августа!
 
О чем курс?
Мы исследуем, как художники различных эпох и культурных контекстов обращались к религиозным, мистическим, метафизическим и ритуальным измерениям художественного опыта, адаптируя традиционные формы духовного выражения к меняющимся эстетическим и технологическим условиям. 
Увидим, как магия, оккультизм и поиск сакрального становились двигателями художественных революций - от пионеров абстракции до цифровых провидцев наших дней.
 
Программа курса
Лекция 1. Магия и модернизм: как оккультисты, эзотерики и визионеры придумали современное искусство
Лекция 2. Искусство как ритуал: перформативные практики, художники-шаманы и новые медиумы. 1940–1970-е
Лекция 3. «Новая эра» в contemporary art: почему художницы выбирают магию как манифест. 1960–1980-е
Лекция 4. Неоконченный поиск: неофициальное искусство в СССР и новая духовность. 1960–1980-е
Лекция 5. Призраки в доспехах: цифровое искусство и новая духовность. 1980–2020-е
 
Лектор курса
Ксения Подлипенцева – искусствовед, сотрудница Государственного Эрмитажа
 
Когда начинается курс?
Начинаем 13 сентября. Лекции будут проходить по воскресеньям в 12:00.

Стоимость участия
До 23 августа действует скидочная цена 3900. После цена поднимется до 4900.

Участники курса получают доступ ко всем записям лекций во время и после курса.

Больше информации о курсе и регистрация на нашем сайте:
https://okaruto.ru/art

Блин это ОГОНЬ, Ксения супер, бежимте записываться

В интернете напомнили про рассказ Рэя Брэдбери «Будет ласковый дождь», действие которого разворачивается 4 августа 2026 года — то есть сегодня.

Обсудили странное 🦋➕

Окей ли любить Лавкрафта, с чем мы ассоциируем вирд, как сделать фестиваль и сборник рассказов на приколе и взаимоподдержке, а также — роскошный эксклюзив о планах вирд-сообщества во WLAG! Запись встречи в открытом доступе.

💻 Смотреть на Boosty

По случаю жары обратилась к историям об Антарктиде: посмотрела «Нечто» Карпентера (1982), прочла «Повесть о приключениях Артура Гордона Пима из Нантакета» Э. А. По (1838) и «Хребты Безумия» Г. Ф. Лавкрафта (1931). Мне было интересно, найдётся ли в них что-либо общее, какое-то наследование не только локации, но и тем.

«Приключения Артура Гордона Пима» меня, честно скажу, разочаровали. Мне вообще кажется, что По как-то плохо состарился: его рассказы меня не пугают, не развлекают. «Пим» вообще напомнил о таком явлении, как приключенческая проза для мальчишек. Гордон Пим сбегает из благополучной семьи, чтобы присоединиться к команде корабля, капитаном которого служит отец его лучшего друга. С этого начинаются его насыщенные приключения, которые оказываются вовсе не тем, что он себе воображал, грезя о море. Но я вот грежу об ужасах, а их было мало на такую длинную повесть, большую часть которой занимает дрейф по морю на обломке корабля. А собственно Антарктида занимает процентов 7 в конце книги, и там тоже навалом событий, и все они какие-то нелепые. Антарктида оказывается не скованной льдом, там живёт племя темнокожих «дикарей», которые оказываются к тому же вероломными злодеями.
Несмотря на то, что мне вообще не понравилось, и я читала, преодолевая сопротивление, думаю, что в своё время это было достаточно интересное чтение. Мне понравилась интерлюдия про загрузку трюма грузом, хотя и выглядела она совершенно нелепо в повествовании, а вот раздел про гнездование альбатросов и пингвинов я пропустила.

«Хребты Безумия» куда более страшные и захватывающие, но, конечно, рассказчик Лавкрафта ссылается на «Гордона Пима», повторяя утверждение, что действие там происходит в Антарктиде. Но Антарктида тут похожа на настоящую. Учитывая, что я говорю о хоррор-рассказе с инопланетянами, может быть забавно, что я требую от автора убедительности и соответствия правде. Но так, в общем-то, и строится спекулятивный фикшен: вы приглашаете своего читателя в знакомую ему реальность, в которой происходит что-то не то. Этот слом ожиданий принципиален, поэтому и реальность должна быть максимально убедительной. У Лавкрафта Антарктида – во-первых, огромный горизонт для научных исследований, а во-вторых, потерянная древняя страна, память о которой сохранилась лишь в мифах, которые теперь можно найти только в «Некрономиконе». При этом Лавкрафт «верифицирует» и версию По, заимствуя непонятное слово из повести последнего. Но в этой Антарктиде можно найти только следы Старцев и шогготов. Старцы были развитой инопланетной расой, которая создала себе из протоплазмы помощников-рабов, шогготов. Они способны отращивать любые органы и выполнять любую работу. Бунт шогготов положил конец цивилизации Старцев.

Нечто из фильма Джона Карпентера по своим свойствам напомнило мне шоггота. Бесформенное неизвестно что из космоса, которое захватывает плоть и делает с ней, что ему нужно. У монстра два параметра жуткого: его способность прятаться на виду и его инструментальное отношение к телу. Он не обращает внимания на то, какие части тела использует: это просто материал, из которого можно выбросить ноги и глаза, и выжить. Конечно, я вспоминала «Чужого» (1979), который тоже показывает космический паразитизм на теле, но вся киновселенная «Чужого» говорит о капиталистической эксплуатации человека. Да и герой Курта Рассела мне показался ближе не к сержанту Рипли, а к Рэмбо (тоже, кстати, 1982). Антарктида же здесь выступает как суровый фон, а также как место, максимально далёкое от дома – радиосвязь с базами прервана ещё до начала фильма. И хотя непостижимый и бесформенный (или скорее всеформенный?) монстр достаточно близок вирду, база в «Нечто» всё-таки роднее «Восточному экспрессу» из детектива Агаты Кристи, который так же закован в снегах и отрезан от остального мира.

После всех суровых постов о книгах хочется написать хвалебный про «Щучьи сплетни» 😎Оли Власенко. Приходится искать какой-то новый подход, который будет не про описание изъянов — сложная задача для миллениала, ведь Плутон в Скорпионе делает нас остро заточенными как раз на поиск несовершенного.🦦

Ну ладно, допустим, и эта книга не совершенна — я бы хотела, и чтоб написано было чуточку изобретательнее, да пострашнее🖤, и чтоб побольше было северного пейзажа🫧, и может быть даже статьи, которую пишет-не пишет Варя Осокина, главная героиня. Всё это сделало бы книгу ещё интереснее, но прелесть в том, что она и без этого интересная.

Варя проходит сложный путь, на котором я частенько нахожу и себя: вспомнить, что вокруг живые люди, которым есть до меня дело, и что я тоже живая и мне до чего-то есть дело. 👐Это очень простая истина, и поэтому её так сложно усвоить (особенно если твой мозг против тебя). И мне на первом месяце новой схемы лекарств очень легла на душу мрачноватая история о том, что даже сделав уже шаг к русалкам и ледяной воде, ещё можно сделать два назад и сменить тропинку.🐠

Мы в Книжном клубе такие романы называем «похоже на книгу» — то есть, имеется сюжет, более-менее линейное повествование и развитие персонажей. 📘

Иногда тем, что нужно, оказывается простая не/человеческая история о горевании и играх с русалками. Читая, я поймала себя на позабытом занятии: я задавалась вопросами, как бы я решила загадку Агнии, стала бы я вообще с ней играть, смогла бы я сделать то или это. После книг, который вызывали у меня единственный вопрос «что это такое», роман Оли Власенко стал глотком свежего воздуха. ✨

Надеюсь, снимут сериал. 🖤