Госдума переработала законопроект, который в народе прозвали "закон о запрете гаджетов на фронте". С одной стороны, конечно, радостно, что к мнению общественности всё-таки прислушались. С другой - не разделяем ликования большинства ЛОМов на эту тему.

Возможно, у них не было возможности изучить внимательно текст документа, но поводов для радости там так же мало.

Мы изначально писали, что запрет на гаджеты - это лишь вишенка на торте. Сейчас в текст документа внесли замечание, что допустимо использовать гаджеты и Интернет для выполнения служебных обязанностей. Но это и так было в законодательстве ещё с 2019 года.

Но основная проблема в том, что этот закон все ещё чудовищно несправедлив по отношению к рядовым, фактически, делая их совершенно бесправными и полностью зависящими от непосредственного командира. При этом формулировки оставляют огромное поле для их трактовки, позволяя, при желании, найти нарушение в действиях практически любого бойца. К примеру, что значит "повреждения военного имущества по неосторожности" (статья 2, пункт 12)? Что конкретно имеется в виду под неосторожностью? По факту, командир может счесть неосторожностью и ситуацию, произошедшую в ходе боя.

Все оговорки в тексте закона о том, что военнослужащий вправе обжаловать применение дисциплинарного наказания - отговорки. В реальной жизни бойцы зачастую даже базовый рапорт подать не могут - командиры не принимают. А как они будут обжаловать решение командира через вышестоящее руководство? Всегда ли они знают, кто командир их командира и где он находится?

Так как установлен запрет на использование Интернета (статья 2, пункт 19), фактически, военнослужащий лишается права и возможности обращаться в следственный комитет, обращаться в Минобороны, пользоваться личным кабинетом военнослужащего, Военную и Генеральную прокуратуру, лечебные учреждения, суд.
Точнее, он может это сделать лично (без использования гаджетов и интернета), но на боевом почты нет, поэтому право военнослужащего что-то обжаловать фактически прекращено.

Запрет на использование гаджеты с аудио, фото и видео (статья 2, пункт 20), фактически означают лишение военнослужащего права собирать и предоставлять доказательства по любому делу, в том числе по делу о наложении дисциплинарного ареста.

Согласно статье 3, пункту 9, если решение о применении дисциплинарного наказания выносят начальник военной полиции или командир гарнизона, они должны в течение суток оповестить об этом командира части.
Это, конечно, прекрасно, но кто будет следить за выполнением этого требования? И каковы будут последствия в случае его нарушения? Те же вопросы к статье 3, пункту 10, о том, что командир части должен оповещать о наказании бойца военного прокурора.

В очередной раз обращаем внимание законодателей и общественности, что закон сырой, недоработанный, его возможно трактовать очень широко, что, фактически, даёт возможность командованию, при желании найти основание для назначения наказания для любого бойца. При этом защиты от самовольных решений командования не предусмотрено никакой.
Внесение одной оговорки в текст законопроекта не делает его более адекватным и продуманным. Он нуждается в гораздо более серьезных доработках.