«Zonatelecom – вот что сейчас является поистине народным мессенджером, а не Max».
Из тюремного дневника Льва Шлосберга.
Это так, когда полстраны* сидит, а полстраны** пишет письма в колонии, тюрьмы, СИЗО. Ну или собирается написать, но пока не знает, кому.
И да, это так – особенно сейчас, когда сервис «Весточка» от «ОВД-Инфо» отключен (проект «ОВД-Инфо» признан «экстремистским»).
Спойлер: обратите внимание на хэштег #малописем в этом посте.
Политзаключенный Лев Шлосберг, обвиняемый в «повторной дискредитации армии» и распространении «военных фейков», с декабря 2025 года находится СИЗО-1 Пскова. В одиночной камере 2,5 х 4,5 метра. Одиночка – его выбор, он написал заявление на имя начальника СИЗО и его просьба о «нахождении в одиночной камере» была удовлетворена. При этом он – конечно, не один. У него сотни собеседников.
В новой главе своего тюремного дневника, опубликованной 6 июня, политик подробно рассказывает об этих собеседниках.
Первые письма он получил на 4-й день пребывания в СИЗО — распечатки 33 посланий, поступивших через сервис Zonatelecom, ему отдали 9 декабря. Среди них было много писем от неизвестных людей, которых сейчас Шлосберг уже называет друзьями.
📝 Из дневника Льва Шлосберга:
«Как написал мне близкий по духу человек про приложение Zonatelecom , «вот что является поистине народным мессенджером, а не Max».
Большинство людей, написавших мне в тюрьму, я не знал никогда, и если бы не заключение (уместно будет написать — злоключение), так и не узнал бы об их жизни и судьбе.
Некоторые мои корреспонденты стали для меня открытием.
Пишет уроженец Севера, инженер, потомок политических заключенных. Его дед отбывал заключение на лесозаготовках в Коми, а потом возводил Новый Уренгой…
Пишет из Петропавловска-Камчатского женщина, лаборант в научном охотоведческом институте. Пишет о родной для нее Камчатке, любимых лесах, вулканах...
Пишет студент-историк из Перми, отец которого был участником Афганской войны и ушел из жизни до срока, не пережив перенесенного в Афганистане шока.
В этих письмах воплощается потребность в сочувствии и сострадании, признании и доверии, в действии и поступке».
Конечно, Лев Шлосберг – популярный политзаключенный.
При этом тех, чьи дела неизвестны, кому почти никто не пишет, – сотни. И с каждым днем их все больше. А из-за тюремной цензуры, ограничивающей доступ и к книгам, и к прессе, у них все меньше возможностей узнать – а как там на воле, а что там?
▪️Из последних ограничений: в тюрьме г. Енисейска, где много политических, запретили «Независимую газету» только из-за названия (хотя уж к чему, а к независимости это издание, абсолютно провластное по своему содержанию, вообще не имеет никакого отношения).
#малописем
Под этим хэштегом мы будем публиковать адреса тех, кто особенно нуждается в поддержке с воли.
Наталья Романенко находится в СИЗО-5 г. Екатеринбурга, в камере-одиночке, где нет ни радио, ни телевизора, тяжело переживает заключение и тоскует по общению.
Она возглавляла украинское землячество в Хабаровске, руководила хором народной песни. Ее обвиняют в «покушении на теракт». Здесь – адрес и история преследования.
Василий Жарков (19 лет – за «госизмену» и неудачную «попытку поджога объекта связи») получает очень мало писем.
Он сейчас в елецкой «крытке». Как говорят волонтеры, «замечательный, душевный парень, отличный собеседник, читает книжки по психоанализу, также интересуется философией, историей (особенно 20-го века)». Читает на английском, учит испанский. Здесь – адрес и история преследования.
Ольга Яковлева задержана совсем недавно, 27 мая. Обвинение в «оправдании терроризма» связано с комментариями в Telegram. Дело ведет УФСБ по Тверской области.
Ольга увлекалась садоводством, помогала бездомным животным. В первые дни за решеткой ей особенно важны письма с воли. Здесь – адрес и история преследования.
Памятка - как писать письма в тюрьму
*пока это художественное преувеличение, но тем не менее…
**и это пока художественное преувеличение, но все-таки…
📸 На фото - скрин нового поста от ZT во ВКонтакте