✉️ «Медработникам всё сходит с рук. И никто тебя не спасёт…»
 
Это отрывок из письма арестанта Антона Осимнина, обычного, неполитического. «Я в этом [в политике – прим. ред.] не разбираюсь», - пишет в самом начале Антон. А после бесстрашно, находясь прямо сейчас внутри системы, рассказывает и о ложных диагнозах, и о своей борьбе, и о том, почему в гибели Алексея Навального нет ничего удивительного.
 
🔳 Антон, Алексей, Игорь Лазаревич и два Артёма:
что делать, когда ничего сделать нельзя. 
 
Письмо от Антона волонтеры «Руси Сидящей» получили практически в то же время, когда Юлия Навальная – постановление Следкома об отказе в возбуждении уголовного дела по поводу смерти ее мужа в ИК-3, в поселке Харп. «Смерть осужденного Навального А.А. <…> явилась следствием комбинированного заболевания».
В постановлении перечислены два десятка заболеваний (например, остеохондроз и герпес), якобы они и составили смертельную комбинацию.

Когда Навальному стало плохо, «осуществить реанимационные мероприятия» попытались начальник местной медсанчасти, врач-гигиенист Алексей Лисюк и фтизиатр Руслан Вергелис (недавно на него подал в суд заключенный из ИК-18 в том же Харпе, категория дела – «ненадлежащие условия содержания»). Очевидно, оба медработника станут одними из героев независимого расследования гибели Навального. О поисках любой информации, связанной с убийством ее мужа, Юлия Навальная объявила 15 августа.
 
В эти же дни:

✔️ сторонник Навального, приморский оппозиционер Артём Самсонов, осужденный на 13 лет, рассказал о своем «лечении» в больнице при СИЗО-1 Владивостока: «Если на ночь на тумбочке оставить порцию таблеток, то тараканы их съедают». Прошлым летом у Самсонова обнаружили опухоль в груди, но не сообщили. Забыли. Диагноз вскрылся спустя год, когда арестант пожаловался на уже невыносимую боль. В итоге он сумел добиться перевода в больницу. Но пока (с конца июля!) к нему не приходил даже терапевт.
 
✔️ Комитет по правам человека ООН обязал Россию сохранить жизнь Игорю Барышникову и предоставить всеобъемлющий медицинский уход. Игорю Лазаревичу – 65-ть. Срок – 7,5 лет за антивоенные посты. В декабре его состояние стало критическим: сильные боли в паху, почерневшие от грибка руки. После максимальной огласки этого ужаса, Барышникову в ИК-8 Калининградской области начали оказывать минимальную помощь. Но у него подозрение на рак, он живет с трубкой для отвода мочи, и ему срочно нужна операция. Адвокаты обратились в ООН (последняя из возможных инстанций) и 14 августа получили ответ. Теперь ждут от ФСИН хотя бы какой-то реакции.
 
✔️ 15 августа поэту Артёму Камардину (срок – 7 лет за антивоенные стихи) передали обезболивающие пластыри и корсет для спины. В августе состояние Артёма, которого жестоко пытали во время следствия, резко ухудшилось. Но помощь он получил только благодаря группе поддержки: активисты объявили сбор средств. А сейчас они добиваются, чтобы Артёма перевели из московского СИЗО-2 в больницу и сделали операцию на позвоночнике.  
 
✉️ «Все заключенные беззащитны…»
 
Это продолжение письма, которое волонтёры «Руси Сидящей» получили от Антона Осимнина. Ему 34 года. Он – неполитический. Но – неравнодушный. Всё, чего он просит, – это огласки. Сейчас Антон в СИЗО-5 (г. Чистополь). И вот с чем постоянно сталкиваются он и его сокамерники:  

«…Ложные диагнозы, несвоевременное оказание помощи, повлекшее смерть осужденного. Если сотрудники ФСИН захотят или им прикажут, никто тебя не спасет….Я думаю, Вы поймете, о ком я сейчас Вам пишу!…
…Я хотел бы рассказать вам свою проблему и свой опыт борьбы. Вопрос пойдет о неверно поставленном диагнозе ВИЧ в условиях заключения и о моей попытке добиться справедливости. Буду рад, если мне напишут. От этого зависит жизнь всех, кто попадает в места лишения свободы…»
 
В первом письме (оно – на фото) Антон не стал рассказывать всё сразу. И его осторожность понятна. Мы продолжим переписку с Антоном, максимально безопасно для него.
 
📎Из наблюдений сотрудников «Руси Сидящей»:
всё, что могут предложить заключенным в медсанчасти, – парацетамол, омепразол, зелёнку. В лучшем случае.