Скай поднял ресницы, встречаясь с тёмными, глубокими глазами мужчины. В них не было давления или требований — только обещание чего-то нового, пугающего и манящего одновременно. Он кивнул, едва заметно, и в следующую секунду почувствовал на своих губах невесомое прикосновение.

Поцелуй был осторожным, почти робким — Пакин словно давал Скаю шанс отстраниться, если тот захочет. Но младший, вместо того чтобы отодвинуться, прильнул ближе, запуская пальцы в ткань рубашки старшего. Он ощутил, как ладонь Пакина скользнула на затылок, перебирая мягкие пряди волос, и из его груди вырвался тихий, прерывистый вздох.

Поцелуй углубился. Губы Пакина стали настойчивее, но всё ещё нежными — он прикусил нижнюю губу Ская, заставляя того приоткрыть рот, и язык скользнул внутрь, исследуя, дразня, заставляя младшего забыть, где он находится. Скай застонал — тихо, сдавленно, чувствуя, как внутри разливается жар, как пальцы непроизвольно сжимают плечи Пакина, притягивая его ещё ближе.

— Тш-ш-ш… — выдохнул Пакин, отрываясь от его губ на секунду, чтобы перевести дыхание. Его лоб коснулся лба Ская, и он усмехнулся, глядя в полуприкрытые глаза парня. — Нравится?

Скай не мог говорить — только часто дышал, чувствуя, как горит лицо, как пульсирует кровь в висках. Он прикусил губу, на которой ещё оставалось тепло от поцелуя, и кивнул, не в силах отвести взгляд от улыбки Пакина.

— Тогда… — протянул старший, проводя пальцами по шее Ская вниз, к ключицам, очерчивая линию ворота его футболки. — Может, согреемся по-настоящему?

Он медленно расстегнул верхнюю пуговицу рубашки Ская, целуя каждый открывшийся участок кожи — ложбинку у шеи, ключицу, плечо. Скай выгнулся навстречу, закрывая глаза, впуская в себя каждое прикосновение, каждый поцелуй, словно это был первый раз, когда кто-то касался его с такой нежностью.

— Я не знаю, что со мной… — прошептал Скай, когда пальцы Пакина накрыли его ладонь, переплетая их вместе. — Я никогда…

— Теперь знаешь, — перебил Пакин, целуя уголок его рта. — И это только начало.

Скай почувствовал, как его мягко укладывают на диван, как поверхность под ним подаётся, а сверху нависает тёплое, надёжное тело Пакина. Тот опёрся локтями по обе стороны от головы Ская, рассматривая его сверху вниз с такой нежностью, от которой у младшего сдавило грудь.

— Боишься? — спросил Пакин, хотя в голосе не было насмешки — только вопрос, в который Скай мог вписать любой ответ.

— С вами… нет, — выдохнул Скай, поднимая руку и касаясь щеки мужчины. — С вами я ничего не боюсь.

Пакин перехватил его руку, поцеловал кончики пальцев, задерживаясь на каждом, потом опустился ниже, прижимаясь губами к запястью, где бился учащённый пульс.

— Тогда позволь мне показать тебе, как это может быть, — произнёс он, и в его голосе слышалась хрипотца. — Когда ты не просто смотришь в объектив… а чувствуешь.

Он снова поцеловал его — глубже, медленнее, вплетая в этот поцелуй все слова, что не были сказаны. Скай обвил его шею руками, приподнимаясь навстречу, и тихий стон сорвался с его губ, когда язык Пакина коснулся его нёба, дразня, исследуя, заставляя забыть о страхе, о прошлом, о самом времени.

Вокруг них осталась только студия с мягким светом ламп, холодный воздух, который постепенно нагревался от их дыхания, и тишина, которую нарушали лишь прерывистые вздохи, шелест ткани и глухой стук двух сердец, бьющихся в унисон.

Пакин отстранился, чтобы посмотреть на Ская — растрёпанного, с припухшими губами и горячим румянцем на щеках. Он провёл большим пальцем по его нижней губе, улыбнувшись уголками рта.

— Ты выглядишь так, будто только что увидел что-то невероятное, — хрипло произнёс он.

— Так и есть, — ответил Скай, не разрывая зрительного контакта. — Я вижу вас.

И в этом мгновении, лёжа на диване в чужой студии, под пристальным взглядом мужчины, который поверил в него, Скай впервые почувствовал, что его настоящая жизнь только начинается.