Стопы Закария Затары прежде никогда не ступали на эту промозглую землю. И не ступили бы вовек, кабы его дражайшая кузина, эта одержимая безумица, не воспылала столь непотребной страстью к мерзкому отродью по прозванию Джон Константин. Одного вида этой наглой рожи, расхаживающей по залам Затара, было достаточно, чтобы в горле Закария заклокотала желчь. Не желая марать уста разговорами с этим выскочкой, он временно бежал, точно побитый пес. К счастью, и та тварь платила ему взаимной ненавистью, так что обошлось без лишних скандалов.

Да и было ли лорду Заку дело до придворных дрязг? Пепельный наследник, сжигаемый иным огнем, уже выстроил в уме план своего затворничества: алтарь дремучего леса станет кузницей его темных умений. Всю свою жалкую жизнь он блистал тусклее кузины, и этот ядовитый корень зависти пустил в его груди такие побеги, что не вырвать, не выжечь. Он лишь питал их, поливая кровью вымученных практик, день за днем оттачивая искусство, пропахшее пеплом и серой.

И вот — опушка, примыкающая к пустошам Азалии. Место избранное, ведь здесь, среди проклятого безлюдья, Зак мог поклясться духами предков: его не потревожат. Жители халифата, эти чистоплюи в дорогих одеждах, брезговали даже дышать лесным воздухом, предпочитая гнить в сияющих стенах своей самодовольной вечности. Ему ли не знать? Род Затара — та же порода, кровные братья по спеси.

Словно в такт этим мыслям, шар, единственный ключ к его бегству, выплюнул волну энергии. Именно он перенес Закария сюда: собственной магии для перемещения ему недоставало, ведь она действовала лишь на неживой хлам, но не на живую плоть. Шар, подарок могущественной Лилит, выменянный ценой нешуточной сделки, служил ему верной, но капризной тварью. С его помощью Зак сейчас пытался совершить невозможное: заставить росток трепетать, тянуться к свету, заставить саженец лопнуть зеленой плотью. Тщетно.

— Да чтоб тебя! — взревел он. Рука уже сжалась, чтобы швырнуть злополучную вещицу в чащу, как вдруг… шорох. Едва слышимый, почти призрачный, но Закарий, натренировавший чувства не хуже ночного зверя, выхватил его из тишины, словно нож из ножен.

В мгновение ока он взвился, превратившись в сгусток ярости:

— Кто посмел нарушить покой Великого Закария Затары, Пепельного Наследника?!

Шар вспыхнул, швырнув сгусток силы в сторону сплетенных лоз, туда, где притаилась опасность.