на полтона ниже
источая благополучие
спешу
сквозь весь снег на траве.

долгожданный покой
тонкой пленкой мыльного пузыря

поднимает

меня

над

отпущенной погулять
жаждой казаться лучше,

выпущенной рубашкой разлучница-туча впускает меня в свой влажный холодный живот.
кто здесь живет — здесь и уйдет под лёд,
песенку допоёт.

только бы знать дорогу,
по которой мама меня найдёт,
только бы щупать рваные уголки обид —
«как ты утешишь меня, если даже не знаешь, где у меня болит?»

как я узнаю тебя, когда у тебя не будет больше лица?

сгусток света на старом диване, присевший рядом со мною

к горлу бога приставлена лестница
и по ней

я карабкаюсь, спотыкаясь на каждом горе.

уважай меня
ни за то, что я всех в злом мире добрей,

ни за то что вышла из влажного живота тучи,
ни за сто восемьдесят девять рублей на карте,
ни за (не)послушание академии,

а за то,
что всё, что я делаю стало

счастливым случаем,
быстрой полоской на сонной щеке за минуту до пробуждения — ты побежишь по воздуху (он стал твёрдым) — белый апрельский снег захохочет подростком в спину.

обижай меня
только за то, что я тебя никогда не покину. обещай мне тоже, боже, обещай мне всё то же самое! поклянись.