Максим Круглов описал в письме подробности своего лечения

Текстом письма поделился соратник и друг Максима Игорь Яковлев: «У Максима уже несколько месяцев болит плечо. В Бутырке кололи обезболивающие, но не помогло. После обращения семьи во все возможные инстанции, Максима свозили в одну из московских гражданских больниц, сделали там МРТ – диагностировали воспаление и разволокнение связок. После этого перевели на две недели в медсанчасть «Матросской тишины». Недавно Максим вернулся обратно в Бутырку, и сегодня прислал мне письмо с подробностями своего «лечения». Почитайте, это страшно:

“Друзья, многие из вас интересуются моим здоровьем. Большое спасибо за вашу заботу и внимание!

Увы, мне пришлось на себе осознать основополагающие правила тюремной медицины: «не умираешь – в больницу не ложись!». Или если чуть подробнее: если не требуется срочное операционное вмешательство – в тюремную медсанчасть и больницу обращаться не стоит. И соглашаться на лечение там по возможности не стоит. В лучшем случае, менее вероятном, все останется так же. В худшем – станет хуже.

В общем, полторы недели я провел в неизвестности и путешествии: по «малым этапам», карантинным камерам и камерам санчасти «Матросской тишины». Набрался впечатлений (всюду жизнь!) Пожил и пообщался с пожилыми грузинами-азербайджанцами ворами в законе и просто ворами, с «бандитами-похитителями», с перебежчиками; с теми, кто в первый раз, и с теми, кто в десятый.

Посмотрел на больницу (Москва, Россия): скажем так, это штрафная зона для обычного СИЗО, такой андеграунд андеграунда (в Москве, про регионы судить не берусь, возможно, подвалы там находятся еще глубже).

«Воды нет. Еды нет. Планета заселена роботами» – образно описывает подобное пространство планеты «Железяка» (она же медсанчасть Матросски) роботизированный голос из мира Кира Булычева. Горячей воды действительно нет, холодной часто тоже, как и порой электричества. Туалет, скажем, для роботов, не для людей. Лечения нет, как и многих лекарств.

В целом это мир, в котором тебе нужно применить душевную силу и смекалку, чтобы не заболеть чем-то еще (у меня не вышло), не сменить необратимо гражданский лексикон на полностью тюремный (получилось, хотя и не сразу), и удержаться на этой ступени лестницы отнюдь не тюремной абстракции.

Зато нет ни ТВ, ни радио, и, проснувшись под звуки гимна в утренней дымке, можно шагать по просторной камере, а после лечь к окну и в таком редком свете читать, скажем, Хемингуэя про его африканскую охоту под аккомпанемент разговора деда-грузина с голубями.

Возвращаясь к неписаному правилу тюремной медицины «не умираешь – в больницу не ложись!». Абсолютно серьезно считаю, что возможности здешней медицины для моего вопроса исчерпаны. И правила полностью принимаю.

Благодаря вашему вниманию у меня есть диагноз, поставленный в гражданской больнице (туда была действительно приятная поездка с конвоем), – чего же более. В соответствии с ним, видимо, буду устраиваться в лагере-колонии, по траектории развития «от мрака к свету», как говорил Бетховен, хотя и через тюремный андеграунд. Или же «К северу через северо-запад», сквозь миры Хичкока и Дэвида Линча, с разными остановками и контрпунктами. Одно не исключает другое и, пожалуй, дополняет, учит и доброму смирению, и пониманию.

Друзья, мое неизменное к вам пожелание: пожалуйста, берегите себя, близких, свою жизнь и свободу. В здешнем мире понимаешь, как это хрупко. Радуйтесь небу, солнцу и дереву! В здешнем мире понимаешь, как это чудесно.

Я вам очень благодарен за ваше ко мне и к моим товарищам внимание в такое драматическое время. Словно «мир повис над пропастью и держится на волоске милости Божьей». Пожалуйста, берегите себя.

До скорого!
Ваш Максим Круглов
Москва, СИЗО-2 Бутырка”».

Фото: ЗПЧ