Как известно, перед своим арестом весной 1930 г. Лосев ускоренно писал книгу "Николай Кузанский и средневековая диалектика". Её рукопись, изъятая ОГПУ при аресте, уцелела лишь частично, в обрывках, которые с 2000-х годов понемногу стали находить и публиковать. Новый, ранее неизвестный фрагмент с главами "Византийский тип диалектики", был найден в 2025 г. и опубликован лишь сейчас. Представляем важную цитату из него, незаменимую и для византологии, и для метафизики традиционализма.
***

Диалектические споры в XIV в. в Византии, к сожалению, совсем мало изученные, имеют для нас огромнейший историко- философский и даже историко-культурный интерес. Дело в том, что здесь ставился великий вопрос о двух великих культурах — о средневековье и возрожденстве. В этих зеркальных догматических и мистических учениях мы прозреваем борьбу двух великих мировоззрений, двух культур. И это не просто какое-то мелкое и скучное, захолустное явление средневековой «тьмы» и «невежества».

Вопрос ставился так: имеет или не имеет какое-нибудь самостоятельное значение человеческая личность, да и все земное? Если имеет, тогда нельзя все самое ценное приписывать божеству, нужно кое-что приписать и человеку, и, прежде всего, то, что он знает, понимает и чувствует. Если же все приписать божеству, как того хотела Византия, воспитанная на Ареопагитиках, то оно охватит собою решительно все бытие, оно покроет собою решительно каждую его точку, и в этом Свете-Мраке исчезнет и всякая человеческая личность со всеми своими мыслями, чувствами и действиями. В столкновении Паламы и Варлаама сталкивалось Возрождение, еще даже не молодое, а детское, грудное, младенческое, с средневековьем, уже старым, даже престарелым, очень опытным и глубоким, но близким к умиранию. Поэтому неудивительно, что победил Палама. Время Варлаама еще не пришло, хотя оно было близко, у самого порога. Победил Палама, и Византия еще раз блеснула мистической роскошью Ареопагитик, но Византия тут же и умерла (ее не только через столетие завоевали турки, но и ее духовная мощь ослабела, обнищала, и с тех пор только разваливалась и разлагалась), а побежден был Варлаам, но зато через столетие, — правда, не в Византии, а там, где была для этого почва, раздался мощный возрожденский клич освобожденной личности и поднялось могучее — уже мировое — варлаамитство — протестантизм.