Уничтожить бизнес, чтобы объявить его владельца мошенником
Продолжение

Прокурорское скорочтение в Ростове
«Гестаповская липа из 1900 страниц, или как Ростовская прокуратура стала олимпийским призёром по скорочтению»
Почти две тысячи страниц обвинительного заключения.
Десятки томов. Сотни договоров, платежей, допросов, экспертиз, актов, банковских выписок.
На бумаге — монумент. Начинаешь читать внимательно — и монумент местами превращается в декорацию из папье-маше: фасад грозный, а за ним слишком много вопросов, которые почему-то решили не задавать…
Особенно удивительна скорость, с которой эта махина прошла прокурорский фильтр.
Прокуратура должна была быть последним процессуальным ситом: отсеять противоречия, проверить расчёт ущерба, увидеть оправдывающие обстоятельства, задать следствию неудобные вопросы. Но создаётся ощущение, что в Ростове вместо прокурорского надзора открыли новую олимпийскую дисциплину:
«Скоростное чтение обвинительных заключений с закрытыми глазами.»

Каждый рубль клиента следствие увидело. А куда исчезла остальная экономика?
Обвинение способно подробно расписать, кто, когда и сколько перечислил КСИ.
Прекрасно. Но мошенничество — это не арифметическое действие:
«получил деньги = украл деньги».
Тогда где такой же педантичный анализ:
— стоимости реально выполненных строительных работ по каждому объекту;
— строительных экспертиз, которые фиксируют не призрачные обещания, а вполне материальные фундаменты, стены, кровлю и другие конструкции;
— подписанных актов выполненных работ;
— материалов, реально закупленных и реально использованных;
— деятельности реальных субподрядчиков;
— платежей подрядным организациям и ИП;
— зарплат сотрудникам;
— аренды офиса;
— налогов;
— страховых и социальных платежей;
— банковских комиссий и обязательств;
— происхождения денег, которыми компания финансировала расходы сверх поступлений исследованных заказчиков;
— собственных, заёмных, кредитных и иных источников финансирования;
— причин возникновения кассового разрыва;
— последствий судебных арестов расчётных счетов;
— того, как после блокировки счетов компания вообще должна была оплачивать материалы, зарплаты и подрядчиков;
— гражданских исков, которые предшествовали окончательному обвалу;
— массовых расторжений договоров;
— информационной кампании вокруг КСИ;
— кибератаки на инфраструктуру КСИ;
— распространения сообщений о якобы грядущем банкротстве на поддельных скриншотах;
— оттока новых клиентов;
— увольнения сотрудников;
— потери банковских аккредитаций и возможности нормально привлекать ипотечное финансирование;
— причин остановки отдельных объектов;
— попыток компании продолжать строительство;
— пусть не больших, но всё же возвратов денежных средств или поставки материалов клиентам;
— предложений завершать объекты или урегулировать обязательства;
— открытия нового направления и подготовки филиала в Краснодарском крае;
— и, наконец, момента возникновения того самого первоначального преступного умысла, без которого мошенничество превращается всего лишь в громкое название хозяйственного краха.
И ещё одна мелочь.
Где анализ того, что происходило вокруг компании, пока её финансовое положение становилось всё хуже?
Угрозы.
Давление.
Преследование членов семьи.
Обращения, отказы, последующие отмены этих отказов прокуратурой.
Активность отдельных участников конфликта.
Странные эпизоды взаимодействия потерпевших и следствия.
Записка: «Отчитаться по Омельченко перед Шевченко».
В обвинительном заключении места хватило почти на две тысячи страниц.
Для этих вопросов страницы, похоже, закончились…

Продолжение следует....
@zamuprav