Несколько лет назад во время Q&A Стивен Хокинг спросил у Марка Цукерберга — какой научный вопрос интересует его больше всего и почему, на что Марк ответил следующее: "Меня больше всего интересуют вопросы о людях [...] Мне также любопытно, существует ли фундаментальный математический закон, лежащий в основе человеческих социальных отношений, который управляет балансом того, кто и что нас всех волнует. Держу пари, что он есть". Значительно ранее философ Эрнст Юнгер уже мрачно отвечал, характерной для его военного опыта метафорой (в книге "Уход в лес"), на подобные идеи: "безвыходное окружение человека давно уже подготовлено в первую очередь теориями, стремящимися к логичному и исчерпывающему объяснению мира и идущими рука об руку с техническим прогрессом". К сожалению, почти застав Windows 98, он не дожил до Фейсбука, чтобы лично ответить.

Пафос расколдовывания мира никуда не делся — и он нам всем хорошо знаком в рамках провокационных и не очень высказываний техно-науко-энтузиастов. Правда, фокус, кажется, сместился с бюрократии на технику, которая должна вытеснить и самих бюрократов, так и оставшихся проблематично человечными, со своими интересами, чувствами, ошибками и грехами — ведь после первичного очарования эффективностью и цифрами, появилось много критики ровно в противоположном: бюрократия затягивает даже самые простые процессы; бюрократия плодит бюрократию (в духе модели бюрократии Несканена); и самое ужасное — бюрократия ставит преграды свободному течению капитала, то теми, то этими препонами, не говоря уже о налогах.

Разумеется, Кафка нас уже давно предупреждал о бесцельности, безнадежности и лабиринтообразности бюрократии — его произведения писались примерно в то же время, что и работы Вебера. Но есть в бюрократии что-то еще, не относящееся к вопросу эффективности или неэффективности в упорядочивании мира. И ангелочек, отчаянно пытающийся забраться на колонну, подсказывает мне это.

Так в чем же дело? Не только в том, что после Вебера, стали замечать иррациональные, личностные, неформальные моменты в бюрократии, но и в том, что отмечает Жижек, разбирая сцену из фильма Терри Гиллиама "Бразилия": "Мне кажется, Кафка был прав в своем утверждении, что для современного, светского, нерелигиозного человека, государственная бюрократия — единственный способ контакта со сферой божественного". Недостижимое могущество бюрократии скрывает в себе "божественное наслаждение". В фильме в строго упорядоченных и шумных, но, в сущности, бессмысленных активных перебежках группы чиновников из кабинета в кабинет, скрывается какое-то особое ощущение возвышенного, грандиозного — ты словно видишь только мельчайшую часть огромного механизма, мистическая миссия которого недоступна твоему взору, невозможна для осмысления индивидуальным умом в принципе.