Первый зампред комитета по энергетике Госдумы Юрий Станкевич в авторской колонке для «Суверенной экономики»:
Уголь остается фундаментом мировой энергетики, несмотря на глобальный экологический дискурс. При этом мировая отрасль переживает глубокую структурную трансформацию. Среди ключевых тенденций:
✅ Географическая переориентация. Центры потребления окончательно сместились в Азию;
✅ Инфраструктурный дефицит. Глобальный рынок столкнулся с физическим ограничением экспортных мощностей, что поддерживает высокие цены и сдерживает рост поставок;
✅ Технологический вызов. Повестка ESG превратилась из имиджевой в экономическую. Покупатели требуют подтверждения низкого углеродного следа, что заставляет производителей инвестировать в технологии улавливания, утилизации и хранения углерода (CCUS), а также в обогащение угля;
✅ Волатильность стоимости логистики. Геополитическая турбулентность привела к удлинению транспортных плеч и росту стоимости фрахта, сделав логистическую эффективность главным фактором конкурентоспособности наравне с себестоимостью добычи.
В России, где угольная отрасль особенно важна для экономики, есть несколько чувствительных аспектов, требующих немедленного реагирования:
1) Инфраструктурный. Без опережающего развития БАМа, Транссиба и портовых мощностей целевые показатели экспорта останутся на бумаге;
2) Санкционный и технологический. Ограничения на импорт горно-шахтного оборудования, запчастей и ПО потребовали экстренной перестройки производственных цепочек;
3) Экологический. Углеродное регулирование, вводимое странами-импортерами, напрямую бьет по конкурентоспособности российского угля. Ответом может быть только радикальное повышение экологичности добычи и переработки.
Осознание этих вызовов легло в основу нового инвестиционного цикла в отрасли, фундаментом которого стала Программа развития. Целевой сценарий предусматривает рост добычи до 662 млн тонн и экспорта до 350 млн тонн к 2050 году. За цифрами стоит колоссальная экономическая отдача: валовая добавленная стоимость отрасли должна вырасти в 6 раз, а совокупный мультипликативный эффект для смежных отраслей достигнуть почти ₽10 трлн. Но это невозможно без решения системных задач.
Первая — переход на отечественное оборудование и разработку новых технологий. Это вопрос уже не экономической целесообразности, а базовой промышленной безопасности. Речь идет о создании полного цикла: от тяжелых карьерных самосвалов и проходческих комбайнов до цифровых двойников шахт и отечественных систем управления производством.
В рамках нового инвестиционного цикла отрасль делает ставку на конкретные прорывные решения. Это в том числе беспилотная добыча, роботизация, цифровые двойники, предиктивная аналитика, технологии дегазации и утилизации метана, очистка шахтных вод и замкнутый водооборот, углехимия и глубокая переработка, технологии CCUS.
Вторая задача — сохранение и развитие кадрового потенциала. Отрасль конкурирует за специалистов с нефтегазовым сектором и ОПК. Программа предусматривает системную работу с учебными заведениями добывающих регионов. Необходимо возрождение престижа шахтерской профессии через внедрение стандартов «Индустрии 4.0», где тяжелый ручной труд уступает место высокотехнологичному. Программы релокации, льготной ипотеки для специалистов и целевого обучения должны стать нормой.
Внутренний рынок России сохранит стабильность благодаря развитию угольной генерации в изолированных энергосистемах Востока и Севера, где альтернативы углю по цене и надежности пока нет. На внешнем контуре перспектива связана не только с традиционными рынками Китая, Индии и стран АСЕАН. Новые точки роста — это рынки Ближнего Востока и Африки, где разворачивается строительство новых промышленных кластеров. Кроме того, Россия обладает уникальной сырьевой базой для производства продуктов углехимии с высокой добавленной стоимостью.
#АвторскаяКолонка
Подписывайтесь на Суверенку в MAX.