Зампред комитета по энергетике ГД, координатор федпроекта Единой России «Зеленая экономика» Юрий Станкевич в авторской колонке для «Суверенной экономики»:
Российская угольная отрасль оказалась в точке стратегического перелома. Сектор переживает логистическую перестройку, ценовую турбулентность, санкционное давление и внутреннюю структурную трансформацию. Еще несколько лет назад разговор строился вокруг роста добычи и расширения экспорта, а сегодня на повестке рентабельность, логистика, спрос в Азии и технологическая модернизация. Добыча угля сохраняется на уровне порядка 420–440 млн тонн в год. При этом на внешние рынки традиционно направляется около половины добычи.
После 2022 произошла переориентация потоков: центр тяжести с Европы сместился в сторону Китая, Индии, Турции и стран Юго-Восточной Азии. Однако это направление оказалось не просто замещением, а новой конкурентной средой. Российский уголь конкурирует с поставками из Австралии, Индонезии, ЮАР, а в сегменте коксующихся марок — с Канадой и США.
Минэнерго неоднократно подчеркивало, что ключевой задачей сегодня является обеспечение устойчивого экспорта в восточном направлении при сохранении рентабельности добычи. Формула простая, но за ней сложнейшая логистика. В документах долгосрочного планирования еще до 2022 года указывалось, что «узким местом» отрасли являются пропускные способности Восточного полигона.
Расширение БАМа и Транссиба идет, но темпы роста провозной способности пока не синхронизированы с потребностями угольщиков. В результате часть компаний сталкивается с ограничениями по отгрузке, что напрямую влияет на финансовый результат. При экспортной модели отрасли транспортная составляющая становится критическим элементом себестоимости. Для дальневосточных портов плечо перевозки из Кузбасса — одно из самых длинных в мире. Любое изменение тарифов или приоритетов погрузки моментально отражается на марже.
2022 год стал пиком мировых цен на энергетический уголь. Далее началась коррекция, а после рынок вошел в фазу повышенной волатильности: цены реагируют на замедление мировой экономики, динамику китайского спроса и погодные факторы.
Международные агентства подчеркивают: в среднесрочной перспективе мировой спрос на уголь не обрушится, но будет стагнировать с постепенным снижением доли в энергобалансе развитых стран. Рост потребления ожидается в ряде развивающихся экономик Азии и Африки. Для России это означает, что окно возможностей сохраняется, но становится более узким и конкурентным.
Отдельная тема — внутренняя экономика отрасли. Давление на рентабельность формируют несколько факторов: рост транспортных издержек, ограниченный доступ к западному оборудованию и технологиям, усложнение расчетов во внешней торговле, курсовая волатильность.
В стратегических документах подчеркивается необходимость технологической модернизации, повышения производительности труда и развития глубокой переработки угля. Речь идет в том числе об углехимии, производстве углеродных материалов, синтез-газа. Именно здесь потенциальная точка роста.
Уголь — это не только экспорт и валютная выручка. Это Кузбасс, Хакасия, Якутия, Забайкалье. В некоторых муниципалитетах доля занятых в угольной отрасли и смежных секторах критически высока. Госполитика предусматривает диверсификацию экономики этих регионов. Это происходит медленно, а снижение добычи или закрытие шахт немедленно превращается в социально-политический вопрос.
Главный вопрос — в модели развития. При сохранении экспортной модели отрасль будет зависеть от конъюнктуры и транспортных тарифов. Но при реализации курса на углехимию, глубокую переработку и технологическую модернизацию сектор получит второе дыхание.
#АвторскаяКолонка
Подписывайтесь на Суверенку в MAX.