Хотелось бы сделать небольшое дополнение к посту уважаемого коллеги Scriptorium, касающееся вот этого тезиса - “интернет переходит из категории удобство для всех в категорию привилегия для осведомленных и технологически грамотных”. Интернет по-прежнему останется удобством для всех. Потому как что есть удобство? Это возможность вызвать такси, заказать платьишко и салатик, переоформить вкладик, не ходить в магазин за продуктами, а получить их с курьерской доставочкой домой. Собственно, все то, что мы зовем цифровой экономикой как раз существует в этой плоскости. И с этой точки зрения нынешнее заламывание рук и отчеты об убытках - неприятный, но ситуативный и преходящий симптом. Утвердят белые списки, заведут на них все сервисы и продолжится неомраченное городское бытие.

А вот стоит ли вообще связывать историю с блокировками и “белыми списками” именно с периодом проведения СВО? Не стоит. Тут как с коронавирусом, который теперь существует в статусе “вируса Шредингера”. По факту ПЦР-тесты и куар-коды прививок больше никто не спрашивает, но если к примеру кто хочет провести митинг против блокировки Telegram, то не согласуют его в связи с коронавирусными ограничениями, потому как заказа проклятая никуда не исчезла, лишь на дно залегла и готова в любой момент воспрять и представить угрозу здоровью. Принципиальны не постоянные ограничения, а обкатка технологии, которая дает возможность их ситуативно применять.

И вот теперь от вопроса удобств перейдем к вопросу привилегий. Давайте признаем, что доступ к информации за пределами массового нарратива всегда был привилегией. И во все времена одни люди пытались контролировать этот доступ для других. Начиная со Средневековья, где водоразделом было само умение читать. Отношение к этому навыку не везде и не всегда было однозначным, излишне просвещенные люди могли сойти и за пособников дьявола. Далее - все то же. Реформация упиралась не только в богословские споры, но и в борьбу за право переводить тексты на народные языки. В новое время контроль над печатью стал задачей уже не только церкви, но и государства: от предварительной цензуры до прямых запретов на издания и авторов. В XX веке к этому добавились более тонкие инструменты — спецхраны, ограничительные грифы, недоступность части литературы для «обычного» читателя, плюс параллельные неформальные каналы вроде самиздата, за который в СССР вполне можно было получить срок по статьям об «антисоветской агитации и пропаганде».

Но читать сейчас умеют почти все. Придется и локальные сетки раскидывать научиться. “Первыми ласточками”, разумеется, станут самые охочие до информации. Остальные будут друг другу в MAX, пересылать рецепты засолки огурцов, как раньше делали это в запрещенном WhatsAppe. Надо понимать, что пони бегает по кругу и обыватель крайне редко выходит за пределы своих юзерских практик в потреблении информации. Особенно если вовремя дать ему хорошую жвачку для ума. С созданием последней, правда, у нашего государства всегда были проблемы - ему ближе запретительная модель, чем “отвлекательная” - но сути вопроса это не меняет. Это я к тому, что раньше все многообразие информации лежало буквально перед носом - и то им мало кто пользовался, едва ли теперь среднестатическое большинство начнет страдать.

Резюмируя, я хочу сказать, что происходящее сейчас с большим Интернетом печально, но в какой-то мере ожидаемо. Удивительно скорее то, что свободный обмен информацией просуществовал так долго, едва ли не полвека, прежде чем Государство, наконец, обратило на это внимание и принялось обустраивать в нем аналог телевизора. Но история показывает, что процесс можно замедлить и запетлять, но невозможно остановить. В конце концов когда-то к грамотным людям относились с подозрением, а теперь грамотой владеют ну практически буквально все. А еретические идеи о шарообразной Земле - это теперь наша научная база, несмотря на то, что религия и государство в свое время жгли за это на кострах. Мы все равно придем туда, где должны быть. Ну а тернии на этом пути - неизбежная данность эволюции, но точно не ее отмена.

Ваш Юрий Долгорукий