Я так любила школу. Помню каждое первое сентября, с зябким белым воздухом, с сизой росой на траве, с новым портфелем, с белым фартуком и кружевными воротничком и манжетами, с белыми колготками, с волнением перед встречей с одноклассниками после долгого лета.

Помню нашу школу в Беларуси - с высоченными соснами вокруг нее, с клумбами, на которых росли бархатцы и астры.

И в Германии школу помню - до неё надо было идти далеко, через железнодорожный переезд, мимо немецких кварталов и ракетного городка. А там у нас была ужасно красивая классрук с волосами как у Барби, и ещё был скотина Абрамов, который обзывал меня крысой из-за выдающихся зубов. Но Абрамов скоро уехал, потому что его отца перевели служить в какой-то зажопинск, я уже и не помню какой. Так им и надо.

И потом опять Беларусь и удивительные учителя математики, физики, химии и русского языка. И драмкружок, и музыкалку - приходишь 1 сентября к своему педагогу за своим расписанием, а там рояль стоит и строго пахнет пылью и немного старым лаком. И ждёт, мучитель (но ты его, конечно, побеждаешь потом Григом, Бахом и Гайдном, но сначала полгода кровавыми слезами рыдаешь под метроном, пока твоя любовь Осипенко гуляет с первой шалавой в школе).

И в Рыбной Слободе - как же не помнить мне этой школы, куда я приехала в 9 класс из военного гарнизона отличницей. Меня там зауважали мальчишки за то, что я контрольные решала на четыре варианта и раздавала по рядам. И была совершенно свойской: рыбалка, нахулиганить, поболтать на уроке - завсегда. А девчонки - за то, что тоже пользовались этими контрольными, а я, вот удача-то, была страшная как гадкий утёнок, олимпиадник и задрот, поэтому была им с их чудесными сиськами совершенно не конкурент.

Моя школа была лёгкой. Радостной. Волнующей. Веселой. И очень светлой. Люблю ее и помню.