На стеклах — вернее, в тех местах, где стекла окош должны были сидеть — вдруг выступили белые усмешки с оскалом: ряды зубов, блистающих в тьме, будто сами окна приняли лицемерную маску. Оттуда, из улыбок, раздался тихий скрежет, и, щёлкнув пальцем, Люцифер уже оказался на месте Искупившегося: сей сидел теперь в собственном ложе, окидывая взглядом то, что происходило, а Люцифер — как странный правитель леса — воссел на какой‑то пень, старый и покрытый лишайником, точно трон, вынутый из корней мира.
Комната замерла; в воздухе звенела пауза, наполненная хриплым шёпотом окон‑улыбок. Свет маяков играл по лицам, отбрасывая тонкие, нервные тени. Люцифер приподнял подбородок, и его голос, тёплый и насмешливый, растёкся по келье:
Я польщён сим, право, Аластор. Могу ли я чем сослужить тебе? Или же не мешкая перейдём к делу — к сердцу моего прибытия в твою обитель
ㅤㅤㅤㅤㅤ⊙i see you