Над их головами разгорался бледный, негреющий рассвет. Небо было молочным, как разбавленная до прозрачности акварель — тусклая белизна от края до края, словно Господь поскупился на краски.

— Ты говорила, мы пойдем на кладбище, — бормотал Стефан, спотыкаясь о корни и косясь по сторонам. Он старался ступать по едва различимой тропке, считая неправильным топтать чье-то погребение, даже если то давно забыто. Занятно, что после нравоучений Иеремии, он снова смотрел себе под ноги. — Это не похоже на кладбище. Это скорее...
— Сад, — закончила Розария. Его осторожность не осталась незамеченной. — Они не обидятся.