В самом термине «Исламская революция», ключевого для нынешнего режима, сталкиваются два, казалось бы, несовместимых понятия. «Ислам» апеллирует к ценностям традиционного общества, отправляя алчущих идеальной жизни в глубь веков. «Революция», напротив, направлена в будущее, требует радикальной общественной перестройки и изменений устоявшихся укладов.
Замечательная публицистика именно о том, что вынесено в заголовок. Страна много лет находится под международными санкциями. Сейчас ею правит престарелые элиты и религиозные деятели. Инфляция, изоляция, системные проблемы в экономике. Но и здесь люди ходят на вечеринки, строят планы на будущее, майнят криптовалюту, ездят за рубеж и покупают красивую одежду и новую электронику.
Советую!
Рост продолжительности жизни, массовое образование и социальная мобильность породили новые ожидания. «Дети революции», рожденные после 1979 года, все больше ставили под сомнение политику властей: как в вопросах экономического развития, так и в сфере политических и личных свобод. Встававший на ноги средний класс все меньше ориентировался на традиционные ценности, а значит, и на исламские нормы.
Бессмысленно грозить санкциями, когда они уже действуют и худший сценарий уже реализован.
Пожалуй, наиболее интересный пример — слово «печень» — جیگر — /джигя́р/ Этот орган среди иранцев пользуется особым уважением, и если вы обратитесь к человеку «ты, моя печень» — جیگرم — /джигя́р-ам/, то означать это будет «мой дорогой». При этом «печень» можно повернуть чуть иначе: так, фраза جیگر تو بخورم — /джигя́р-ет-о бо́хорам/ — дословно переводится как «я съем твою печень» и означает «какой ты милый».
* Иноагент
70. В очереди 13