Тут есть и определенный психологический эффект — долгое время считалось, что крылатая ракета, идущая на низкой высоте и несущая серьезный боезаряд, способный снести цель, — это прерогатива только развитых и сильных государств.

Например, "томагавки" чуть ли не нарицательным было, а русские флексили "калибрами" в Сирии в 2015-м, часто с низким эффектом, так как "калибры" против инсургентов — это как кувалдой по рою пчел, но именно сам факт — прерогатива сильного.

Слабые государства не воюют, а инсургенты пуляют шайтан-трубами со смешным БЧ (по меркам сегодняшней войны) и никакой точностью.

Даже условные Ираны, Ираки, Сирии и другие Ливии могли довольствоваться советскими ракетами, всеми этими "Скадами", например, где точность тоже была на уровне "куда-то туда".

Но именно медленно идущая и попадающая по цели крылатая ракета — это был именно символ развитого индустриально, технологически и научно государства, символ неизбежности: мол, вы можете сколько угодно ездить на своих тойотах или гонять туда-сюда ваши Т-55 и Т-72, но условный "томагавк" или "калибр" вас найдет.

Еще раз: сам факт наличия и возможности использовать такое оружие — было, как и с авианосцами, эдаким признаком проекции силы, даже если ракеты улетали в вашей условной Сирии в молоко.

Потому что тот, по кому летело, понимал неминуемость: сегодня — оно, может, и в молоко, но факт, что враг на такое способен, означает, что завтра это уже будет не в молоко.

@yigal_levin