Возвращаясь к теме краха самодержавия в России
 
Всё больше укореняюсь во мнении, что причина кризиса и падения монархии заключалась в нашей «властецентричности», затрудняющей внедрение западного рационального договора в социальную структуру отношений верхов и низов.
 
Если проще — нам нужно было сначала сословное представительство, а затем и полноценный парламент. Но вместе этого мы жили иллюзией о «беспредельной преданности народа самодержавному Царю, не нуждающемуся для упрочения своей верховной власти ни в каких договорах со своим народом».
 
Надежды на то, что русские крестьянские массы находятся в особой духовной связи с царём-самодержцем, а потому никакие западные «говорильни» на не нужны, оказались неоправданными: крестьянство, олицетворявшее русский народ, в наименьшей степени, нежели горожане, обладало развитым национальным чувством. Что, кстати, и продемонстрировал «чёрный передел» 1917 года, ещё до большевистского переворота.
 
Отлучение дворянства и интеллигенции от власти толкнуло их представителей в революцию. Ни в одной стране Европы интеллигенция не была настолько заражена социалистическими идеями — те проникли даже в семинарии. В этом можно винить Фурье, Маркса, народ-жертву черты оседлости и много кого ещё — но нельзя забывать о специфике российского самодержавия, сопротивлявшегося участию образованных кругов в решении судеб государства.