миска харакири: я все это хаваю

на этой фотографии вы можете наблюдать мой нос, он достался мне от папы. я обожаю длинные носы, особенно у девушек, хотя именно этот у парня смотрелся бы лучше, на мой взгляд.
мой попугай Гриша в прошлой жизни точно был человеком.
скорее всего, Горошек тоже. насчет остальных двух не уверена.
Гриша думает, что целоваться со мной можно только в нос, а не в губы, понимает, что жена заревнует. он очень умный, бесстрашный и толстый - я вижу в нем воина в огромных блестящих латах, в прошлой жизни военачальника или крупного предводителя.
Горошек - самый настоящий богатырь по размерам, но характер у него простой, добрый, уступчивый. он сто процентов был мускулистым кузнецом в русской косоворотке, подковывал бедных лошадок и чинил бесплатно железную утварь.
еще я вспоминаю вот что: в детстве я думала, что Бог забыл подарить мне ангела-хранителя, потому что ну не может в жизни ребенка происходить столько трэша.
я все время замирала и пыталась услышать звуки крылышек.
теперь я слышу их каждый день - я сама себе выбрала ангелочков.
а еще мне всегда нравились драконы. любимый фильм детства - «Сердце дракона».
я смотрю на них, и представляю, что это попугаи - маленькие драконы, которые скоро вырастут и от всего меня защитят.
— Все на колени перед Марией Бурерожденной, Неопалимой, королевой Миэрина, Королевой андалов, ройнаров и Первых Людей, кхалиси великого травяного моря, Разбивающей Оковы, Матерью Драконов!
мне льстит думать, что это про меня.
еще мне сегодня очень и очень грустно, мне кажется, что моя личность окончательно разрушена, ручки трясутся и все время пытаются обнять тело, успокоить душу прикосновением. я не очень понимаю, о чем я пишу. надо просто о чем-то писать, все время нужно, постоянно, иначе я отключусь.
очень жду вечера увидеть моих сказочных созданий.
мы с ними улетим в окошко и поселимся на весенней горе с фиалками и ромашками.

здравствуйте, друзья.
сегодня я поняла, что обязана Вам признаться:
я - собака из фильма «Залечь на дно в Брюгге». да, та самая, возле скамейки. с невероятно грустными и человечными глазами. прямо перед тем моментом, когда гг вспоминает, как убил мальчика в церкви.
я всегда думала, почему я так плачу, смотря на нее.
потому что я - это она.
посредник между воспоминанием.
глаза собаки - слишком людские, слишком «невозможные» для животного, пробуждают в гг то, что он закрыл от всех.
я вечная собака, напоминающая себе о прошлом.


P.S.: меня так давно не было… я буду стараться вернуться из своей головы сюда.

я всегда не любила чаек, лишь восхищалась красотой размаха крыла: абсолютное олицетворение свободы.
вот и сейчас птица пролетела мимо меня, застав на набережной Фонтанки. заставила завороженно вцепиться глазами в ее пернатое тело и почему-то похолодеть.
/всплыли воспоминания о том, как жестоко они терзают непримиримыми клювами голубей/
мама решила вернуться, когда мне чуть не стукнуло 18: почти готовый человеческий продукт, которого уже не надо воспитывать. терпеть его плач по ночам, нежно гладить по спинке перед ненавистным стоматологом, молиться Богу по ночам, когда температура 40 и кладут в больницу. да и радоваться всяким мелочам тоже нет необходимости.
/ты такая у меня умная, одни пятерки!
опять ты самая лучшая в группе по английскому!
как же ты красиво спела на утреннике!/
я увидела какую-то женщину, спускаясь по центральной лестнице в фойе школы. лишь на секунду я узнала в ней что-то родное, и все мое внутреннее (хотите верьте, хотите нет) спросило: мама?
но я тут же отвела взгляд, потому что такое предположение казалось граничащим с безумием.
я просто направилась в туалет, попутно стягивая кадетские белые перчатки. даже тут она не успела: только что наш класс выступал в парадной военной форме с пением патриотической песни. актовый зал дрожал от красоты бушующей молодости под погонами.
ее оклик оказался что выкрик чайки: меня хлопнуло размахом белых крыльев, пребывавших на свободе все мои 18 лет, по мгновенно раскрасневшимся щекам.
я была маленьким голубем, вжатым в школьные стены.
/привет, мама
я ждала тебя столько лет
больше всего с того момента, как в садике девочка сказала, что тебя у меня нет
я ничего тогда не поняла в свои дырявые три года, но очень сильно расплакалась
и с тех пор не было дня, чтобы я не смотрела на чужих мам и не хотела их себе присвоить
у деда мороза я просила чтобы он подарил мне тебя
и вот ты здесь, передо мной, и я не знаю, что сказать тебе
и как сказать тебе, что я все-таки очень тебя люблю
как самую красивую мою
ожившую
фантазию/
и весь последующий разговор, и все ее касания - показались мне отпеванием живого.
мы вышли в мороз, она все хотела поговорить, все тащила меня за собой. а на улице вдруг сказала наигранно озабоченным голосом:
такой холод, а ты без перчаток.
и натянула на меня свои.
/спасибо мама, что через 17 лет, тебе не все равно, холодно ли моим рукам/
а потом выяснилось, что ты не забывала про меня, ведь смотрела мою страничку вконтакте.
а потом выяснилось, что ты всегда расспрашивала всех про меня.

а потом выяснилось, что ты хотела, чтобы я переехала в твой Питер и помогала тебе по жизни.

в тот вечер кадетская форма валялась скомканной в углу: она хранила память о твоих руках, предательски нежных хотя бы в один день моей жизни. мои слезинки старательно собирала подушка.

с тех пор во мне какой-то незатихающий гомон.
противный, режущий.
как крик чайки.

здравствуй, мама.
я уже давно в Питере.
тут очень много чаек, но я их ненавижу, потому что эти равнодушно свободные крылья напоминают твои касания.

вид праздно прогуливавшихся взрослых очень раздражал: было в их медленных, покачивающихся, как маятники, фигурах что-то развязное и отупляющее. они наматывали круги по парку и вновь проходили мимо занимаемого мной места примерно каждые минут 10. а с учетом того, что таких парочек в парке было три, то раз в три минуты мне приходилось наблюдать чинное шествие одной из них.
они посматривали на меня то ли неодобрительно, то ли надменно, и мне вдруг казалось, будто они - самый жирный срез верхушки аристократического общества, а я на своей деревянной скамеечке разложила жалкие пожитки да требую подаяния, немного подрагивая от дыхания наступающей ночи.
я читала электронную книгу, совсем не замечая (ладно, иногда замечая), как от полного погружения разума в нереальное, тело мое делает непроизвольные движения: то без остановки нервно дергалась нога, то зубы напряженно искусывали нижнюю губу.
в их же движениях проскальзывала абсолютная занятость ума и тела этим миром: они восхищались очарованием уходящего летнего вечера, нежились, размеренно ковыляя, в его звуках и запахах. даже их странные взгляды в мою сторону выдавали в них это: они смотрели на меня, они думали обо мне, они были здесь.
в те моменты, как они возвращали меня в парк звуком шуршащего под их подошвами песка, и я невольно вдруг поднимала на них обезумевшие от витиеватого сюжета книги глаза, на лицах их обнаруживалась такая надменная уверенность в постигнутой внутренней гармонии, что мне вдруг очень сильно хотелось сплюнуть.
да чтобы поскорее выдохнула холодом ночь, и я осталась тут (конечно же, условно тут) одна, и только ничем не мешающий мне холодок иногда отвлекал меня от междумирия.

примерно раз в полгода мне стабильно снится один и тот же кошмар: я в школе, остался месяц до ЕГЭ, а я вообще не готова.
семнадцатилетний ужас уже не ребенка, но еще не взрослого. время растягивается, как веревочка для сушки белья, а белье то едва повешенное, вода струится с него ручьями. надевать с утра и идти в холодную северную весну.
с другой стороны, я ловлю казалось бы неповторимое ощущение того, что я снова в школе, а фигуру страшной взрослой жизни видно лишь слегка: она прячется за углом, кажется, что одета во что-то розовое и точно должна быть очень красивой, прячущей несколько жирных плюшек от будущего в кармане.
этакая фея Глинда.
и это самый добрый и приятный кошмар из всех, которые мучают меня every ночь.
потому что потом ты просыпаешься и видишь стоящую уже не за углом, а прямо возле тебя отвратительную бесформенную субстанцию, отдаленно напоминающую женщину.
от нее пахнет гнилью, розоватые у нее - только пятна сукровицы.
и куча мокрых не высохших тряпок топят пол квартиры.

«ты же знаешь - мое лицо
никогда не дает соврать.
взгляни -
ни малейшей претензии на диалог.

ты такая красивая, ты гортензия.

сорвать..

я бы
и прикоснуться к тебе не смог»
Анна Кукушкина (с)
—————————
все еще самое любимое стихотворение

Channel name was changed to «миска харакири: я все это хаваю»

Channel photo updated

Channel created