Тут должен быть глубокомысленный текст про новые работы, но мне в последнее время приходят мысли не о том, что я делаю, а о том, зачем. Вернее, зачем вообще что-то производить в ситуации бесконечного перепотребления. Когда я занималась цифровой фотографией, перепроизводство произведений было не так заметно. Все мои фотоархивы вместе с равами занимают несколько терабайт на жёстком или облачном диске, часть фото напечатана, но это обычно делается под конкретную задачу, для выставки или сразу для продажи, и полные тиражи я почти не печатаю.

И когда всё твоё искусство в цифре, совершенно не замечаешь, как много его произведено впустую, да это и не важно с диджитал. Иногда надо отснять тысячи кадров, чтобы получить один, который захочется обработать. Цифровые архивы удобно использовать, иногда я снимаю впрок, а иногда выгребаю из старья что-то для нового проекта, или делаю стоп-моушен из кучи последовательно снятых фоток.

И на фоне такого лёгкого отношения к цифре, меня физически угнетает производство материальных объектов искусства. В моих глазах создание физических произведений, которые занимают заметное место в пространстве, должно оправдываться какой-то очень значимой целью. Сами вещи должны быть значимыми + они должны работать, то есть- демонстрироваться. Делать что-то в стол я не могу, и я не люблю старые работы. Они перестают мне нравиться уже через пару-тройку лет, а иногда и раньше. И надежды, что сейчас они стоят в мастерской, а через пару лет я смогу их выставить, я не испытываю, скорей всего, я захочу их переделать.

И при этом любой художник скажет, что если ты к примеру, занимаешься графикой, то ты должен делать как можно больше графики, чтобы наработать руку, приёмы, свой язык, и как бы много идей не было в голове, их надо проверять на практике, эскизы в цифре могут не выдержать проверки на бумаге.

Так же происходит и с любым другим медиумом. Чем больше делаешь, тем больше получается. Это неизбежный путь того, кто хочет расти. Но мне почему-то тяжело. Тяжело думать о том, что мои, да и не только мои, но большинство работ художников пылятся в запасниках, в лучшем случае стоят на отапливаемом складе, это всё вещи, которые получают свои 15 минут славы в лучшем случае, а иногда и никогда не получают.

Мастерские художников завалены работами разной степени сохранности, а так же завалены: запасники галерей, дачи и гаражи друзей и родителей, несчастные подсобки муниципальных центров культуры и библиотек. Сколько раз я видела, как художник уходит из мастерской или из жизни, и всё его окружение не знает, что делать с работами, накопившимися за многие годы, они не нужны ни музеям ни коллекционерам, ни случайным прохожим. Можно сказать, конечно, что есть великие авторы, вот помрёт Кифер, к примеру, и будут его архивы достоянием национальным, мастерскую-завод объявят новым музеем, и будут водить туда народ, куча историков будут работать над изучением его архивов, будут перебирать его бесконечные ящики с бумагами, публиковать тома избранного.

Но парадоксальным образом, эта ситуация тоже меня фрустрирует. Поскольку так ещё нагляднее видно, как много лишних работ художник производит. Так много, что нужны годы и куча людей, чтобы систематизировать, описывать, приводить в порядок то, что нужно лишь раз в сто лет, чтобы достать из недр и сделать ретроспективную выставку. И это в лучшем случае, в большинстве своём и скорей всего в моём будущем не настанет уже того момента, когда кто-то придёт после моей смерти и придаст важности и смысла тому, что найдёт в мастерской.

Так что думаю, надо заиметь хорошую привычку уничтожать лежащие в течение нескольких лет без пользы работы, даже если кажется, что они могут для чего-то сгодиться. Это должно немного приободрить и возможно уменьшить энтропию. Но это как говорится, не точно.