🎥🅰️от смотрел, как единоросс уже в который раз за вечер, переступает границу, которую Арсений так старательно выстраивал. И ничего не сказал. Просто сил не было. Они закончились где-то между августом и сентябрем, между постановлением Верховного суда и бесконечными попытками достучаться до хоть кого-нибудь, кто ещё готов был слушать. Он просто сидел и смотрел. Устало, почти равнодушно. Раньше бы отреагировал. Раньше бы сказал что-нибудь колкое, сухое, педантичное. Сейчас не было ни сил, ни желания.
Слова про доброту Сеня пропустил мимо ушей. Не то чтобы не услышал, просто не хотел реагировать. Не хотел давать этому человеку ни единой зацепки, ни единого повода думать, что между ними что-то было. Что-то, кроме случайного вечера, которого Арсений до сих пор не мог выкинуть из головы. Он сжал челюсть. Потом расслабил. Вдох. Выдох. Он ведь умел держать лицо. Умел годами. Но сейчас что-то шло не так. Что-то внутри начинало трещать по швам, медленно, почти беззвучно, но неумолимо. И так было только наедине с ЕдРом, интересная закономерность.
Сон... И действительно, Яблоко почти не спал нормально. Последние недели он ложился в постель и лежал с открытыми глазами, глядя в потолок, и слушал, как в голове снова и снова прокручиваются одни и те же фразы. Постановление. Иск. Формулировки. Сроки. Он существовал от одного собрания до другого, от одной бумаги до следующей, от одного вежливого отказа до другого. И сейчас, стоя здесь, в собственной квартире, он вдруг почувствовал это особенно остро. Как будто кто-то снял крышку, и все, что он так старательно держал внутри, начало выплескиваться наружу. И остановить это он уже не мог.
Арсений глянул на экран ноутбука, который Елисей всё ещё держал в руках. Где-то там, за стеклом, были письма. Документы. Апелляции. Жизнь, которая продолжалась, несмотря ни на что. И ему нужно было туда вернуться. Собраться. Потому что кроме него этого никто не сделает. Потому что он не имел права сдаваться.
— Да. Вы правы, но знаете, почему?
🎥🅰️ыло заметно, что Николаевич больше не мог молчать. Потому что слова наконец нашли выход, и он не собирался их останавливать. Да и не смог бы, даже если бы попытался. Парень не ждал ответа. Вопрос был риторическим. Просто повод начать.
— Я каждую ночь ложусь и думаю об одном и том же. О постановлениях, об исках, о том, что я мог сделать иначе. Прокручиваю в голове сотни вариантов, сотни формулировок, сотни ходов. И каждый раз прихожу к одному и тому же. К тому, что ничего бы не изменилось. Потому что система не для того создана, чтобы мы выигрывали. И вот сегодня я выхожу на улицу. Просто подышать. Всего лишь на двадцать минут. Двадцать минут, чтобы не думать.
🎥🅰️н не сводил глаз с монитора. В его взгляде было всё — и усталость, и горечь, и что-то еще, что он сам не хотел называть. Что-то, что рвалось наружу, но он держал. Держал из последних сил. Держал, потому что если отпустить — то все. Все рухнет. И он вместе с этим.
— И знаете, что самое смешное? Я не могу вас выгнать. Просто потому что у меня нет сил. Я слишком устал. Устал держать лицо. Устал от вежливости. Устал от того, что не могу даже нормально разозлиться. Потому что злость — это тоже сила. А у меня её нет. Я всё потратил. На суды. На разговоры. На то, чтобы улыбаться людям, которые в меня верят. На то, чтобы говорить им, что всё будет хорошо...
🎥🅰️ауза. Он сглотнул. В горле пересохло. Он не помнил, когда последний раз говорил так много. Не помнил, когда последний раз вообще говорил с кем-то вот так, без бумажки, без протокола, без заранее выверенных формулировок. Просто словами. О том,что было внутри. И это было страшно. Но остановиться он уже не мог.
Яблочный почувствовал, как тело само, без его участия, чуть подаётся в сторону. Не сильно. Едва заметно. Просто плечо оказалось ближе к Елисею, чем было секунду назад. Просто голова стала тяжелее, и её хотелось на что-то опереть, но нужно терпеть.
— Так что... — закончил он, и голос дрогнул. Всего на одном слове. Всего на одно мгновение. — Если вы действительно хотите помочь, то просто почините почту. И уходите. Пожалуйста... Я больше не могу.
🎥🅰️ноша глянул на единого, было жутко стыдно. Стыдно за то, что сказал слишком много. Стыдно за то, что сидит здесь, уставший и позволяет этому человеку видеть себя таким. Таким, каким он не показывался никому.
— Извините, — добавил он совсем тихо, почти шёпотом. — Я не должен был это все говорить, а особенно вам. Просто... накопилось.
ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ➿➿➿➿➿➿
#𝓟ost ✨ #rp