──────────────────────
Море не отпускало его.
Оно уже отняло у них корабль, разбило надежду о проклятые рифы и теперь, будто старый пиратский палач, терпеливо дожидалось последнего вздоха тех, кому каким-то чудом удалось пережить его ярость.
Никсав медленно умирал.
Не красиво, не благородно, не так, как любят рассказывать в легендах о разбойниках, чьи последние слова навеки остаются в памяти моряков. Его тело просто сдавалось. Упрямо, мучительно, по частям.
Боль в раненом крыле давно перестала быть обычной болью.
Она жила там.
Пульсировала под бинтами, жгла разорванную перепонку при каждом неловком движении и тяжёлой волной расходилась по спине. Белая шерсть, ещё недавно тщательно ухоженная, была спутана морской водой и местами слиплась от крови. Солёная влага безжалостно проникала в раны, отчего мышцы невольно сводило короткой дрожью.
Дышать становилось тяжелее.
Каждый вдох приходилось буквально вырывать из собственной груди. Внутри всё ныло, голова гудела, а перед глазами то и дело расплывались тёмные пятна. Никсав чувствовал, как холод постепенно пробирается всё глубже, хотя тело одновременно горело от боли и лихорадочного напряжения.
Но, чёрт возьми...
Он всё ещё был жив.
Пока ещё.
Дрожащей рукой вампир полез за пазуху и нащупал то, ради чего, возможно, ещё стоило цепляться за этот проклятый мир.
Пальцы сомкнулись вокруг небольшой колбы.
Никсав медленно вытащил её наружу.
Внутри сосуда лениво колыхалась густая чёрная жидкость, настолько тёмная, что в ней почти исчезал свет. «Эссенция Феникса».
Последний козырь.
Последняя возможность обмануть смерть, которая уже стояла где-то совсем рядом и, вероятно, с огромным удовольствием считала минуты.
Вампир не спешил открывать пробку.
Взгляд его застыл на колбе. Он знал, что простого глотка недостаточно. Эссенция должна была быть активирована, иначе это была всего лишь бесполезная чёрная жижа в красивой бутылочке.
Нужен был сухой порох.
Совсем немного.
Строго сухой.
Никсав другой рукой нащупал небольшой мешочек и вытащил его наружу. На секунду в его глазах мелькнула почти живая надежда.
Он развязал мешочек.
Заглянул внутрь.
И замер.
Порох намок.
Морская вода добралась и до него.
Тёмная масса слиплась, отсырела и превратилась в бесполезное месиво, которое уже не могло дать нужной реакции. Никакой активации. Никакой регенерации.
Никакого чуда.
Никсав медленно закрыл глаза.
Его челюсть напряглась.
Клыки стиснулись так сильно, что от боли заболели виски. Пальцы вокруг мешочка задрожали, а затем сжались ещё крепче, будто одной лишь яростью он мог высушить проклятый порох.
ᅠ
— "Ну всё..."
ᅠ
Он опустил голову.
ᅠ
— "Пиши пропало."
ᅠ
ᅠᅠᅠᅠ😃{😈)