Тсукаса открыл рот, чтобы парировать, но слова застряли в горле. Что он мог сказать? Он был абсолютно беспомощен, скован магией этого… чудака. Горькое сожаление о своём побеге, о котором он так мечтал, начало разъедать душу.

В этот момент маг сделал шаг вперёд. Его взгляд, тёмный и невероятно сосредоточенный, приобрёл такую угрожающую глубину, что по спине принца побежали ледяные мурашки. Прежде чем Тсукаса успел отреагировать, маг резко дёрнул за скованные магией запястья. Принца с невероятной, пугающей лёгкостью подняли с земли, будто он не весил ничего. Его глаза расширились от шока и унижения, никто никогда не обращался с ним с такой грубой физической силой.

Мысленно Тсукаса уже попрощался с жизнью в сотый раз, представляя лицо матери, королевство… Но вместо финального удара он лишь грубо опустился на землю, не удержавшись от тихого стона от неожиданной боли. Он нахмуренно поднял взгляд на мага и ответил с легкой дерзостью, чтобы подразнить этого чудака:

Тсукаса лишь гордо хмыкнул, стиснув зубы. Он понимал, что играет с огнём, но отступать было уже поздно. И в этот момент магические путы на его запястьях сжались с новой, жестокой силой, выжимая из него сдавленный вдох. Боль пронзила руки, заставив его побледнеть. А тот… тот лишь улыбался. Эта спокойная, уверенная улыбка раздражала больше любой пытки.

Потом на мгновение в голове Тсукасы мелькнула надежда об условии. Он уже готов был выпалить своё гордое имя, лишь бы эта боль прекратилась… Но тут же замер. Его взгляд, полный подозрения, скользнул по лицу мага сверху вниз. А что, если это ловушка? Что, если, узнав, кто он, этот маг сделает что-то страшное? Использует его против самого королевства, против матери?

Страх за семью, холодный и острый, пересилил личную боль и гордыню. Он выпрямил спину, глядя магу прямо в глаза, и его голос прозвучал с ледяным, вызывающим высокомерием, которое он так отточил за годы жизни при дворе: