୨୧ шляпа токсика ୨୧: “Вы добровольно становились объектом его исследований. Генри получал пр…”

Вы добровольно становились объектом его исследований. Генри получал право наблюдать за развитием аномалии, проводить необходимые исследования, брать образцы тканей, пыльцы и лепестков, а также постоянно отслеживать изменения вашего состояния.

В свою очередь, Линч и Джон обязались заниматься поиском редких ресурсов и материалов, которые могли понадобиться для вашего лечения.

Сделка выглядела почти выгодной для всех сторон. Генри получал уникальную возможность изучить неизвестную ему аномалию, а вы — шанс выиграть время в надежде, что его знания и ресурсы однажды позволят найти настоящее лекарство.

Оставалось лишь надеяться, что Лэмбтон действительно сдержит свою часть соглашения.

Хотя откуда вам было знать, насколько много Генри уже понял? Вы могли лишь догадываться, что он знает куда больше, чем показывал. А ведь самое главное вы по-прежнему скрывали: объектом вашего обожания был именно он.

Стерильная тишина приватной лаборатории Лэмбтона нарушалась лишь ровным гулом медицинской аппаратуры и отголосками глухого, срывающегося кашля.

Линча и Джона выставили за пределы сектора ещё полчаса назад — Генри мягко, но непреклонно дал понять, что посторонним не место в зоне работы специалистов. Теперь в просторном боксе с матовыми стеклянными стенами остался лишь медицинский персонал, она сама и хозяин этого места.

Врачи в белоснежных защитных костюмах действовали молча и отрегулировано. Один из них осторожно зафиксировал её руку, подготавливая капельницу с составом, призванным хотя бы немного снять отек дыхательных путей. Другой пинцетом забирал с металлического лотка только что откашлянные, напитавшиеся влагой бутоны, аккуратно помещая их в герметичные стеклянные колбы для анализа.

Генри Лэмбтон медленно прогуливался вдоль диагностических панелей. Его серебряные обувные носки тихим, размеренным стуком отбивали ритм по стерильному наливному полу. На нем был привычный строгий ансамбль — темный пиджак поверх белого свитера. Седые волосы аккуратно уложены, а шрам возле левого глаза казался чуть заметнее в холодном белом свете бестеневых ламп.

Он остановился возле одного из мониторов, на котором в реальном времени выстраивалась трехмерная модель её легких. На графике было отчетливо видно, как тонкие, похожие на паутину аномальные капилляры растений постепенно сплетались с живой тканью.

— Потрясающе, — негромко произнес Лэмбтон, не поворачивая головы. Его голос звучал безукоризненно вежливо, словно он обсуждал редкое произведение искусства на закрытом аукционе. — Обычно аномалии подобного типа действуют разрушительно и хаотично. Они просто выжигают или разрывают носителя изнутри. Но здесь... Какая тонкая, по-настоящему хирургическая интеграция.

Он повернулся и сделал пару шагов ближе к кушетке, на которой она сидела. Врачи отступили на шаг назад, освобождая пространство для своего нанимателя, но продолжая отслеживать показатели на датчиках.

— Вы должны понимать, — Генри слегка наклонил голову, изучая ее лицо с легким, почти неуловимым любопытством, — моих специалистов мало интересует сама поэтическая природа этого... явления. Век романтизма давно прошел. Но вот механика, с которой пыльца преобразует человеческие эмоции в биологическую форму — это уникальный ресурс.

Она снова закашлялась, крепче сжимая пальцами край кушетки. С губ сорвался еще один лепесток, упав прямо на чистый металлический поднос, который тут же подставил один из медиков. Лэмбтон проводил лепесток взглядом, а затем посмотрел ей прямо в глаза. Его собственный взгляд оставался безупречно холодным и собранным.

— Мистер Линч был готов отдать мне буквально что угодно, лишь бы я остановил этот процесс, — продолжал Генри, заложив руки за спину и снова неспешно зашагав вокруг кушетки. — Но мы оба прекрасно знаем, что прямого антидота не существует. Мои люди могут чистить ваши бронхи, ставить блокираторы, искусственно поддерживать уровень кислорода в крови. Я дам вам лучшие технологии, которые можно купить за деньги. Я выиграю для вас время.