୨୧ шляпа токсика ୨୧: “Стоило вам отвернуться, как воздух вокруг внезапно наполнился густой д…”

Стоило вам отвернуться, как воздух вокруг внезапно наполнился густой дымкой пыльцы. Вы тут же закашлялись, мысленно проклиная собственную беспечность.

Впрочем, поначалу ничего особенно страшного в обычной пыльце вам не показалось. Поэтому, когда друзья обеспокоенно спросили, что произошло, вы лишь отмахнулись, уверяя их, что всё в порядке.

Если бы всё действительно было в порядке, ничего этого бы не произошло.

Всё началось с лёгкого першения в горле и редкого покашливания. Поначалу вы даже позволили себе подумать, что в очередной раз умудрились простудиться, и, как обычно, просто отмахнулись от первых симптомов.

До того самого момента, пока изо рта вместе с кашлем не вылетел лепесток.

Сомнительно было ожидать, что подобное останется незамеченным. Одно дело — лёгкое недомогание, и совсем другое — цветочный лепесток, появившийся там, где его совершенно не должно быть. Разумеется, друзья сразу заметили странность и начали искать хоть какую-нибудь информацию.

И нашли.

Ханахаки — таинственная болезнь, связанная с безответными чувствами. Согласно известным описаниям, внутри человека начинают прорастать живые цветы, поражая дыхательные пути. Сначала всё может ограничиваться першением и кашлем, но постепенно симптомы усиливаются: появляются лепестки, бутоны и целые соцветия, которые больной вынужденно откашливает.

Самое страшное заключалось в причине болезни. Ханахаки возникала из-за безответной любви и постепенно лишала человека возможности нормально дышать. Единственным способом остановить её считалось взаимное чувство — или хирургическое вмешательство, после которого вместе с цветами исчезала сама способность когда-либо снова испытывать любовь.

И теперь оставалось только одно неприятное обстоятельство: друзья уже знали, что с вами что-то не так.

Джон почти сразу начал требовать назвать имя. Он уверял, что они без труда найдут объект вашего обожания, притащат его к вам и заставят хорошенько ответить за то, до чего довели ситуацию. Линч же лишь тяжело вздыхал, пытаясь сохранять рассудок и понять, что делать дальше. Он осторожно расспрашивал вас, пытаясь выведать хотя бы какую-нибудь мелочь, которая могла бы пролить свет на происходящее.

Но время неумолимо шло, а от вас так и не удавалось добиться ничего вразумительного. Вместо ответа — лишь усиливающийся кашель и новые лепестки, срывающиеся с губ.

Линч прекрасно понимал: ваша упрямость была почти непробиваемой, и никакие уговоры не заставят вас назвать имя. Но времени оставалось всё меньше, и бездействовать он больше не мог.

И тогда, во второй раз за всю свою жизнь, несмотря на всё желание избежать этого, Линч снова обратился к тому, к кому обращаться меньше всего хотел.

К Генри Лэмбтону.

Генри наверняка знал гораздо больше, чем ваша компания. С его связями, ресурсами и бесконечным интересом к аномалиям было бы удивительно, если бы он никогда не сталкивался с подобным явлением. А значит, существовала вероятность, что Лэмбтон хотя бы знал, как замедлить развитие этой болезни — или, по крайней мере, мог подсказать, где искать способ это сделать.

Кем бы был Генри Лэмбтон, если бы отказался от возможности изучить аномальную болезнь, причём под собственным контролем? Разумеется, он согласился.

Условия сделки были простыми, хотя цена за них оставалась высокой.

Генри предоставлял свою скрытую высокотехнологичную лабораторию, лучшее портативное оборудование для поддержания дыхания, системы очистки дыхательных путей и помощь своих лучших частных врачей. Всё это не могло полностью вылечить Ханахаки, однако позволяло искусственно поддерживать ваше состояние, очищать дыхательные пути от разрастающихся цветов и замедлять развитие болезни, выигрывая драгоценное время.

Параллельно Лэмбтон подключал к работе своих учёных. Их задачей становилось изучить природу аномальной пыльцы, выяснить, возможно ли хирургически удалить корневую систему без потери памяти и способности испытывать чувства, а в идеале — найти способ разрушить саму ментальную связь, лежащую в основе болезни.

От вас, на первый взгляд, требовалось совсем немного.