Продолжаем серию постов по проекту #wrongtechdeath

Одной из тенденций в развитии видео является стремление к натурной съемке от первого лица, которая создает впечатление непринужденного репортажа с места событий. Образчиком этого жанра стал в свое время Periscope – приложение для онлайн-трансляций, которое было разработано в 2014 году и еще до запуска было выкуплено Twitter за 120 млн $ в 2015 году. Концепция Periscope опиралась на идею погружения в обстановку съемки и полноценное участие в ситуации. Несмотря на то, что такая съемка не отличается особым качеством, посылом и содержанием, Periscope как формат онлайн-трансляций постепенно был интегрирован во все популярные социальные сети (Instagram, Facebook, Vkontakte и др.)

Центральный вопрос для осмысления набирающих популярность онлайн-трансляций заключается в рассмотрении взаимозависимых отношений, складывающихся между блогером и зрителями, и того, в каком балансе эти отношения находятся.

Отношения транслятор-зритель подразумевают элементы сотрудничества, когда обе стороны участвуют в создании конечного продукта. Поэтому нелишним будет обратиться к идее о культуре соучастия (например, см.: Jenkins, Henry. Convergence culture: Where old and new media collide. NYU press, 2006), где нет пассивных потребителей медиаконтента, а есть активные участники, которые обсуждают промежуточный результат, предлагая свои варианты развития событий. С помощью имеющихся каналов обратной связи (лайков, комментариев, сердечек, кол-ва просмотров и т.д.) зрители становятся действующей аудиторией, способной навязать собственное видение ситуации и того, что должно происходить. В таком случае транслятор может потерять контроль над процессом создания трансляции, т.е. утратить авторство и возможность автономно определять детали обстановки.

Конечно, остается вопрос, почему при таком желании вмешиваться в происходящее аудитория остается по ту сторону трансляции, предпочитая отсиживаться в комментаторских тылах? На мой взгляд, ответ кроется в том, что онлайн-трансляция создает лишь видимость погружения в ситуацию. Точнее будет сказать, что транслируемое перестает быть «живой» ситуацией, а становится скорее моделью, полигоном для реализации запросов аудитории. Тем не менее, ответственность за протекание смоделированной ситуации лежит исключительно на трансляторе. Транслятор – единственный, кто непосредственно вовлечен в происходящее, и даже при всем желании неспособный одномоментно свернуть ситуацию, отключиться, поставить на паузу или отписаться. Даже после завершения трансляции ее основным исполнителям придется какое-то время оставаться в транслируемой ситуации, расхлебывая возможные последствия своих действий.

Так было и в случае с псковскими школьниками, которые осенью 2016 года в знак протеста сбежали от родителей, забаррикадировались в частном доме, открыли огонь по прибывшим полицейским – и при всём при этом вели трансляцию происходящего в Periscope. Понятно, что ребята зашли слишком далеко. Понятно также и то, что они не знали, как выбраться из сложившейся ситуации. По имеющимся видеозаписям и транскриптам их диалогов можно заметить, что ребята активно делились своими опасениями и обращались к зрителям трансляции за советом.

К сожалению, в данном случае культура соучастия сыграла злую шутку. Зрители не предоставили взвешенные аргументы против опасений школьников, что их застрелят при штурме или надолго посадят в тюрьму, не смогли (и похоже, не пытались) их разубедить и уговорить сдаться полиции. Реакция зрителей на происходящее была скорее любопытствующей и провокационной. Зритель ждал, что произойдет. А произошло следующее: по официальной версии после нескольких часов осады безнадежные школьники совершили самоубийство.

Этот пример иллюстрирует, то как зрители остаются в роли соучастников происходящего, при этом продолжают избегать «живых» ситуаций, делегируя «яркие» впечатления другим исполнителям. Наблюдение трансформируется в участие без ответственности. А конечный итог – смерть – обрел авторство многих, но лег грузом только на исполнителей.
@glazkovk

http://quibbll.com/50701-pskov