Мне очень не хватает контента по эшдеям, поэтому потихоньку пытаюсь в свои небольшие хеды-зарисовки с ними.
— Н.
⟡ Гнездование — это одна из древних черт галовианцев; и одна из позорных, как считает Сандей
(как считал его отец). Он — уважаемый глава семьи Оук, а не какая-то диковинная птица и не маленький ребёнок, чтобы вить гнездо из подушек и одеял.
И даже за закрытыми дверями спальни Сандея Оука должен царить идеальный порядок.
Всё меняется, когда он попадает на Астарльный экспресс.
Это решение было глупым и поспешным, честно говоря. Оставаясь наедине с самим с собой в выделенной ему гостевой комнате, Сандей с ногами залезает на кровать (неподобающе так сидеть!) и подтягивает колени к груди, утыкаясь в них лицом. Ему тут одиноко, неуютно. И холодно.
И тогда Сандей впервые делает это: складывает выданные ему подушки и одеяло в то, что отдалённо и правда напоминает птичье гнездо, и сворачивается в нём калачиком. Хотя его всё ещё бьёт дрожь, становится немного теплее.
Он проваливается в беспокойный сон.
⬦ К приходу гостей Сандей всегда готовится с особой тщательностью: постель должна быть выглажена и заправлена, вещи на столе (и даже в ящиках стола) должны быть расставлены в нужном порядке.
Всё должно быть идеально. Но сегодня Сандей не ждёт гостей. После настройки нескольких сотен тысяч людей у него едва ли есть силы на разговоры, и все это понимают, а потому не будут мешать его отдыху.
И Сандей искренне благодарен. Он, как обычно, сворачивается в своём гнезде и расправляет уставшие нижние крылья — жест, который он ни за что не позволил бы себе ещё месяц назад.
От скрипа двери сердце проваливается куда-то в пятки. Сандей никого не ждал, никто не должен—
— Тише, тише, птичка, это всего лишь я.
Эшвейл поднимает руки в примирительном жесте. Сандей, приподнявшийся на кровати и расправивший крылья за спиной (попытка казаться больше и страшнее, продиктованная древними инстинктами), замирает на месте, словно вор, пойманный на месте преступления.
Эшвейлу можно доверять. Эшвейл уже видел нижние крылья, которые Сандей так тщательно прячет от остальных, и даже больше. Гораздо больше.
И всё-таки... всё-таки Сандею стыдно за то, что его застали именно в таком виде. Дикого. Уставшего. Неидеального.
— Прости, что без стука. Не хотел пугать. Просто хотел проведать тебя на всякий случай.
Сандей отводит взгляд, позволяя напряжённым крыльям безвольно упасть обратно. Ему стоило подумать об этом, стоило рассмотреть такой вариант, и тогда он смог бы подготовиться к приходу Эшвейла. За него волновались, а он даже не смог позаботиться о том, чтобы навести порядок в своей комнате. Глупый, глупый...
Эшвейл, кажется, не собирается уходить. Опираясь на трость (Сандей впервые настолько чётко осознаёт его хромоту), он подходит ближе. Сандей чувствует, как он смотрит.
— Можно?
Сандей почему-то прекрасно понимает, о чём спрашивает Эшвейл, и кивает.
— И даже не будешь возмущаться тому, что я в уличной одежде и пачкаю твоё идеально чистое гнёздышко?
Наконец, Сандей находит в себе силы слегка улыбнуться и тихо смеётся, качая головой:
— На этот раз я слишком устал для этого, мистер Эшвейл.
Когда Эшвейл ложится рядом и обнимает со спины, Сандей не думает о грязи или о том, что Эшвейл слишком громко дышит; нет. Вместо этого он думает о том, какие у Эшвейла сильные руки, о том, насколько он тёплый.
И о том, что делить гнездо со своим партнёром оказывается очень, очень приятно.
ֺ︩ 𝇂𝇄ִ 𝆬 @Takeswritinghsr_bot ᪶ 🍷 𓈒 ִ۫ ૩૩
◌ ׁ ⸼ ▷ #Воскресенье #Эшвейл 𝂅ׄ ៸៸
