Уходи. 16+
Комната была слишком маленькой для двоих. И слишком тихой. Свет от проекционного экрана ложился холодными полосами на стены и скользил по золотому шитью его одежды. Воскресенье стоял у стола, вглядываясь в данные так сосредоточенно, будто действительно видел только цифры.
Яо Гуан сидела напротив, подперев щеку ладонью. Она смотрела, не скрываясь, не стесняясь, не давая ему ни шанса на спасительное неведение. Он чувствовал её взгляд почти физически, как медленное прикосновение к коже где-то под воротником.
— Если ты продолжишь прожигать во мне дыру, результаты анализа не изменятся, — произнёс он, не оборачиваясь. Голос звучал безупречно ровно, как и подобает его образу.
— А если изменятся? — в её интонации скользнула мягкая провокация.
Он перевёл взгляд на неё. Ошибка. Вблизи её глаза казались слишком глубокими, слишком темными. В них не было праздного любопытства, только расчет генерала, который уже знает твой следующий ход. Она не слушала слова; она отслеживала реакции, запертые между ними.
Яо Гуан медленно поднялась с грацией, что присуща людям, привыкшим повелевать. Когда она подошла к столу, он уловил её аромат — тонкий запах чего-то сладкого и ледяного одновременно.
— Ты пропустил файл, — сказала она почти шёпотом.
Она наклонилась к нижнему экрану первой. Воскресенье подался вперед в тот же миг. Их плечи столкнулись — совсем слегка, лишь мимолетное касание тканей. Но этого хватило, чтобы воздух в комнате стал плотным, как перед грозой.
Он замер прежде, чем успел это скрыть. Шелк её рукава скользнул по его руке, и тело отреагировало быстрее разума: резким вдохом и коротким импульсом тепла в месте контакта. Она тоже остановилась. Теперь между ними не осталось безопасного расстояния. Еще сантиметр — и её волосы коснулись бы его щеки.
Воскресенье медленно повернул голову. Он видел, как дрогнули её ресницы. Как её взгляд опустился к его губам лишь на секунду, что было почти не увидишь, но он увидел. В комнате вдруг стало душно, хотя система охлаждения работала исправно.
— Осторожнее, — выдохнул он.
— Ты говоришь это мне? — голос Яо Гуан сохранил ровность, но в нем прорезалась едва заметная, вибрирующая хрипотца.
Она не отодвинулась, и это было хуже всего. Воскресенье уже не мог понять, кто из них первым перестал воспринимать происходящее как игру. Он должен был сделать шаг назад, вернуть себе контроль и дистанцию. Вместо этого его взгляд медленно скользнул по её лицу, отмечая изгиб шеи и то, как участилось её дыхание.
— Мы ведь уже давно обсуждаем не только сотрудничество, верно? — уголки губ дрогнули в предвкушающей улыбке.
Тишина в комнате стала невыносимой, звенящей. Казалось, можно услышать, как бешено колотится сердце — одно на двоих, заглушая гул проекторов.
Она не отводила глаз. Её взгляд, прежде изучающий и холодный, теперь горел каким-то темным пламенем. Он скользил по его лицу, задерживался на четкой линии челюсти, спускался к кадыку, скрытому под безупречно завязанным шарфом. В этом взгляде не было вопроса, только было властное обещание. Обещание сорвать этот шарф, смять безупречно отглаженную ткань, обнажить всё то, что он так тщательно скрывал за маской невозмутимости.
Воскресенье чувствовал этот взгляд каждой клеткой кожи. Ему казалось, что Яо Гуан прикасается к нему, не делая ни движения. Что её ладонь медленно ложится на его грудь, туда, где ткань была натянута от резкого вдоха. Желание, острое и чуждое его обычной сдержанности, затопило разум.
Он смотрел на неё в ответ, и в его золотых глазах больше не было никакой сдержанности и холода. В них читался хищный, почти отчаянный голод. Глядя на её губы, чуть приоткрытые в немом ожидании, он ловил себя на мысли о том, каков на вкус эта помада, которой она накрасила минутой ранее. Глядя на её шею, скрытую высоким воротом, он представлял, как легко её шелковые одежды соскользнут вниз, обнажая кожу.
Взгляд на взгляд. Вызов на вызов. Они, разделенные лишь сантиметром воздуха и тонкими слоями ткани, которые в их воображении уже давно перестали существовать. Их дыхание переплелось. Воздух между ними казался раскаленным.