Ещё с коридора тянулись не то что мрачные тени – просто нечто неуловимое в воздухе, из-за чего грудь сжималась в тиски.
Дверь гостевой комнаты, где остановился брат, была чуть приоткрыта, и в этом было нечто небрежное. Её бросили так в спешке.
Как и весь дом, эта дверь дышала благородным антиквариатом: тëмно-зелëное витражное оконце, резные узоры, изящная ручка. Когда Хьюго вернулся сюда, он смотрел на всё с лëгкой ухмылкой на одну сторону, будто не узнавал. Отвык.
Эмили распахнула дверь и несмело прошла внутрь. Обветренные губы сжались, взгляд засуетился. Да, комната выглядела так, будто отсюда сбегали: откинутый краешек одеяла, незакрытый ящик комода, ножка кресла взъерошила ковëр, будто её задели ногой. На густой ковëр Эмили старалась не смотреть: на нëм остались следы каталки.
Женщина поправила растрепавшуюся прядь, запахнула серый кардиган и уселась на кровать. Со стены тикали-цокали часы, очередное творение отца.
«Ты прикрываешься фамилией, только когда тебе это удобно!», – звенел в голове между стуками маятника отзвук далëкой ссоры. «Если хочешь пользоваться благами семейного состояния, будь добр делать и свой вклад тоже!», – и ещё одной, и ещё. Их было так много, что в какой-то момент они слились в общий вихрь, а потом стали стираться из памяти.
Эмили долго держала обиду на брата, что тот взял деньги отца «на учëбу», даже не попытался поступить – чëрт с ним с художественным, хоть куда-то! – и уехал в путешествие по Европе. Ей было до того больно за пожилого родителя, который в упор не видел, что любимый сынок пользуется его добротой, так хотелось вбить Хьюго в голову уважение к отцу, что порой эта злость затмевала взор. Но брат уехал, и невысказанные ядовитые слова пришлось проглотить. Эмили привыкла.
А потом отец умер. Хьюго к тому моменту вернулся из своего «поиска» и кормил отца обещаниями на этот раз точно взяться за учëбу. Но... Но.
Среди всех резких фраз одна врывалась в сознание снова и снова: «Надеюсь, ты крепко спишь, зная, что обманул умершего человека». Это было два дня назад. Большая семья собралась в отчем доме, чтобы заниматься наследством, и ссоры между старшими братом и сестрой разразились с новой силой. Эмили была убеждена, её уколы лишь раздражают Хьюго. Она не думала, что... Он не производил такого впечатления, никак, он шутил и отмахивался! Почему...
Эмили провела пальцами по пушистому покрывалу, зарылась в него. Поехать в больницу, навестить? И что сказать? Теперь, как ни поверни, она виновата: что не поняла, что перегнула.
Женщина склонила голову на плечо, под глазами пролегла тень многолетней усталости. Жестоко, но у неё нет сил на извинения. Не поедет. Скажет так:
– Я не это имела в виду.
#АТ_мелочь