Пост из рубрики "Воспоминания о будущем" Vol. 3

Дверь со стоном согнулась и порвалась: проржавевший низ намертво сросся с порогом. Ярополк влез в кабину. Кресло водителя лишь угадывалось в вывернутых механизмах и пружинах под вскрытым синтепоном. На пассажирском догнивала кошка — она сдохла так давно, что шерсть казалась обивкой седушки.

— Он в нулевые возил зерно, так что ходовая в труху, даже не надейся, — владелец фермы дымил клубникой в кулак и внимательно следил за каждым движением Ярополка. Рядом с ним шумел забитым вентилятором «Фёдор» пятой модели — он продолжал держать оторванную дверь.

Ярополк поковырял ленту из компакт дисков, наклеенных на треснувшую лобовуху. Подергал коробку, открыл бардачок — тряпки, пластиковые поляризационные очки, комок бумажных документов. Чётки, иконки, плакаты из российского Плейбоя на укрытой ковром задней стенке. И спрыгнул на землю к Фермеру:
— Беру.

Владелец окинул взглядом свой товар: растворившийся в земле по баки Камаз с проросшей сквозь кузов берёзой.

— Всё, что в кабине, продаётся отдельно!
— Уговор был, я на свои выдираю эту рухлядь из земли и утилизирую, а у тебя участок под крыжовник.
— Раз ты берёшь, значит, там что-то ценное.

Фермер постарался скрыть волнение за затяжкой, мундштук застучал по зубам. Ярополк пригляделся: потрескавшийся на суставах кожзам выдавал биосовместимый протез. Глаза прятались в дыму. Возраст прикинуть было невозможно — только специфический загар на лице цвета корочки шарлотки выдавал ОМСную геронтотерапию.

Ярополк вытащил из кармана несколько пластиковых карточек. Протянул одну:
— Вот подарочный сертификат на эппстор. Тут лет пять подписок на облако и основные сервисы.
Протянул вторую:
— Это сертификат на миллион токенов Клод код. Хватит, чтобы откалибровать протез.
Достал третью:
— А это трёхлетняя подписка на порнхаб. Если наладишь руку, возможно, и она понадобится.

Вечером Ярополк осторожно снял со сгруженного у него во дворе Камаза лобовое стекло и занёс в сарай.

Внутри пахло ацетоном и пластиком. Ярополк в резиновых перчатках и маске бережно отсоединял от стекла компакт-диски. Потом чистил их в ванночке, сушил, проверял и вставлял в собранный из чужих запчастей музыкальный центр. Почти каждый диск был на выброс. Но один — зазвучал. Ярополк прослушал запись три раза. А убедившись, что не ослышался, осел на пол и стянул перчатки — его работа закончилась.

На следующий день он пришел в Пансионат.

Автоматическая система охраны узнала его по улыбке и пропустила. Он уступил дорогу пожилой паре, развившей по гравию крейсерские 4 км/ч в шаговых экзоскелетах. Дежурный Администратор с ОМСным загаром кокетливо улыбнулась. В нужной палате он нашел старика — как обычно, не вылезающим из постели. На панели крутился старый военный фильм — старик шевелил губами, повторяя диалоги, которые знал наизусть с детства. Ярополк присел на краешек кровати.

— Папа, я нашёл.

Он достал из кармана древний CD-проигрыватель. Надел отцу на голову проводные наушники с дужкой и поролоновыми шайбами на динамиках. И нажал на плей.

Глаза старика ожили. Он повернулся, будто впервые за долгое время увидев сына, и заплакал.

— Ты был прав. Ты не сошел с ума, это действительно было, — прошептал Ярополк.

Запищала система жизнеобеспечения, в палату ворвалась «Федора» и принялась колдовать над пультом. Это была восьмая модель, одетая в медицинский халат и силиконовую кожу, с золотой косой по пояс. «Как мы себя чувствуем?», — губы ходили вверх-вниз на застывшем лице. Она двигалась и говорила так неестественно, будто её уже десять минут пробивает инсульт. Поставили бы ей немецкие лицевые сервоприводы, что ли. Наверное, можно, а зачем?

Старик потянулся к сыну, обнял и впервые за годы заговорил: «Из песни слов не выкинешь». Затем в изнеможении упал на подушку, аппарат запищал, в палату вбежала Администратор.

Ярополк снял с отца наушники. Надел на себя и пошел на выход.

Он не слышал как хрустит под ногами гравий, как ругаются в спину старики в экзоскелетах. Он шевелил губами, чтобы выучить и никогда не забывать:

💿 (продолжение в первом комментарии)