Весна в Новосибирск приходила нехотя, осторожничая — продиралась через мартовские заморозки и апрельскую метель. Утром я шла по району, наконец-то наполненному теплом, когда ветер донёс до меня запах черёмухи, первой моей черёмухи в этом году.
И в голове сразу — Набоковское:
Бывают ночи: только лягу,
в Россию поплывет кровать,
и вот ведут меня к оврагу,
ведут к оврагу убивать.
Проснусь, и в темноте, со стула,
где спички и часы лежат,
в глаза, как пристальное дуло,
глядит горящий циферблат.
Закрыв руками грудь и шею, —
вот-вот сейчас пальнет в меня —
я взгляда отвести не смею
от круга тусклого огня.
Оцепенелого сознанья
коснется тиканье часов,
благополучного изгнанья
я снова чувствую покров.
Но сердце, как бы ты хотело,
чтоб это вправду было так:
Россия, звезды, ночь расстрела
и весь в черемухе овраг.
Замираю на несколько минут, ощущаю себя здесь и сейчас — в моём городе, в мае, в аромате черёмухи. Ещё секунда — и я снова иду, и стихи идут вместе со мной.