Уезжать получается очень хорошо. Только с виду кажется, что должно быть сложно, но действия давно отрепетированы: выбираешь маршрут, заходишь в открывшиеся двери, садишься у окна, отворачиваешься — на прощанье можно взглянуть один раз, не больше, перед отъездом всё равно не наглядишься, а иначе приучишься и станет сложней притворяться, что не больно. Начать плакать можно только когда за окном не за что будет зацепиться взгляду. Иногда к этому моменту плакать уже и не хочется.

Оставаться сложнее. Хуже всего, когда провожаешь гостей: одиночество чувствует твою беззащитность и нападает со спины. Пытаешься обмануть его, надеваешь доспехи из прощаний-до-завтра. Иногда получается. Чаще стоишь над раковиной, пытаясь надышаться после приступа недыхания.

Уезжающие словно привилегированы по праву движения. Но чувство дома испытываешь сильнее всего, когда остаёшься.

Я здесь. Эти стены вокруг меня, эти люди вокруг меня — мой дом, и мне здесь жить.

Встать рано утром, чтобы закрыть двери за уезжающей надолго мамой. Оставаться одной в квартире. Провожать до автобусов своих детей, обнимать их крепко, махать на прощание. Оставаться в лагере на пересменке. Поднимать тост за переезд в другой город, смотреть на друзей и думать, каково будет не видеть их лица так часто. Оставаться в родном Новосибирске. Написать пожелания удачи эмигрирующим, просить вселенную, чтобы у них всё сложилось на новом месте. Оставаться в этой стране.

Мне всегда нравился Одиссей, но я, кажется, больше похожа на Пенелопу. Оставаться сложно, но у меня и это получается очень хорошо, если я знаю, что кто-то может ко мне приехать — пускай через десять лет и несколько океанов.

Вы только возвращайтесь домой.