Она была ярко-жёлтая, тяжёлая и глубокая. Я редко что-то с ней делала — разве что резала туда салат или выставляла на стол, чтобы подать что-то гостям. Вчера я замесила в ней тесто на оладушки. Сейчас думаю — зачем? Я никогда не месила в ней тесто.
Моя левая рука была в резиновой перчатке, потому что несколько дней назад я порезала палец. Тогда кухня тоже превратилась в место происшествия, но это сопровождалось болью, не печалью. Но после обоих случаев мне пришлось несколько минут посидеть на месте, смотря на постадавшее, и понять, как жить дальше.
Моя левая рука была в резиновой перчатке, я мыла посуду. Когда я ставила чашку сушиться, она выскользнула из левой руки. Я попыталась её поймать, она выскользнула снова. "Она сейчас разобьётся," — подумала я сначала. Секунды растянулись, я следила за её полётом. Она коснулась пола. "На счастье," — подумала я, потом и услышала громкий стук, сменяющийся звоном. Сколько будет осколков? Достаточно. "Я могу написать об этом," — подумала я наконец. Зачем? Чтобы хоть как-то её запомнить.