«Маленькой победоносной войны» с НАТО не будет

НАТО впервые довольно подробно объяснило, как собирается воевать в случае российского нападения на восточный фланг.

И неприятная для Москвы часть плана состоит в том, что война не должна остаться где-нибудь в Сувалкском коридоре.

Главнокомандующий силами НАТО в Европе Алексус Гринкевич представил в Варшаве «теорию победы»: первоначальный удар нужно остановить, наступающие части лишить возможности двигаться дальше, а затем сломать всю систему, которая позволяет им воевать. То есть не только войска на передовой, но командование, снабжение, резервы и средства ПВО.

The Wall Street Journal раскрывает практическую сторону этой конструкции. На границе предполагается создать огромную автоматизированную зону поражения, насыщенную датчиками, беспилотниками и наземными роботами. Они должны тормозить российское наступление и превращать пространство перед силами НАТО в крайне неприятное место для бронетехники и пехоты.

А дальше дальнобойные ракеты полетят уже за российскую границу.

Среди предполагаемых целей WSJ называет командные пункты и системы ПВО в Калининградской области, районе Санкт-Петербурга и на территории Беларуси. Авиация НАТО должна одновременно уничтожать резервы ещё на подходе к фронту.

То есть российская идея «быстро откусить кусок территории НАТО, поставить всех перед фактом и уже потом угрожать ядерной эскалацией» должна столкнуться с противоположной логикой: никакого локального пограничного конфликта не будет. Ударив по Польше или странам Балтии, Россия немедленно приносит войну в Калининград, Беларусь и собственный глубокий тыл.

При этом Гринкевич отдельно подчёркивает: задача НАТО не состоит в захвате России или её «стратегическом поражении». Цель гораздо прозаичнее: сделать само нападение бессмысленным, уничтожив средства, которыми оно ведётся.

Его формулировка совсем не дипломатическая: если кто-то окажется «настолько глуп», чтобы напасть на НАТО, альянс уничтожит «всё и вся», что обеспечивает эту атаку.

Кажется, это как раз тот язык, на котором доктрина «проверим НАТО на прочность небольшим вторжением» начинает звучать существенно менее увлекательно.