Щеки младенца.
Хлопья снега на них.
Дивная ночь.

Я не стала ждать декабря, чтобы рассказать вам об «Однажды в Токио» Сатоси Кона. Мы привыкли, что он считается мастером психоделических головоломок в духе «Паприки» или «Идеальной грусти». Но «Однажды в Токио» — совсем другой случай. Это, пожалуй, самый «неправильный» рождественский фильм. В мире, где праздничное кино обычно отдает предпочтение беззаботной атмосфере, Кон решил снять историю о тех, кого город обычно предпочитает не замечать.

Все начинается в сочельник, когда на городской свалке среди коробок и старых газет раздается детский плач. Три главных героя в лице ворчливого алкоголика Джина, беглой школьницы Миюки и транс-женщины Ханы обнаруживают там новорожденную девочку. Хана видит в этом рождественское чудо и уговаривает спутников найти родителей малышки.

За одну ночь герои проживают целую жизнь: попадают на свадьбу якудза, пытаются найти еду для ребенка на кладбище и попадают в эпицентр погони на грузовиках. Каждая зацепка в виде ключа от камеры хранения или визитки клуба заставляет их сталкиваться с собственными призраками. Пытаясь вернуть ребенка в семью, они невольно возвращаются к тем моментам, когда сами потеряли дом и надежду.

Идея фильма выросла из любви Кона к американскому кино. В интервью он признался, что вдохновлялся вестерном Джона Форда «Три крестных отца» 1948 года. В нем трое грабителей спасают младенца в пустыне, а у Кона этой «пустыней» становится бетонный Токио с растущим числом бездомных на улицах.

⭐️Сатоси Кон в своих работах любит оставлять маленькие приветы самому себе. В самом начале фильма, когда герои проходят мимо витрины магазина, на заднем плане можно разглядеть постеры «Истинной грусти» и «Актрисы тысячелетия». ⭐️

Режиссер ушел из жизни в 2010 году, успев выпустить после «Однажды в Токио» только культовую «Паприку». Каждый раз, пересматривая его работы, думаешь о том, сколько великого он мог бы еще создать. Но и то, что он оставил нам — это уже колоссальное наследие.