Возвращаясь к сегодняшней теме независимого аудита состояния дел в России в 1840-е годы от немецкого барона Гакстгаузена.
Его записки давно изданы, их можно долго и подробно изучать.
Я в его записях обратил внимание вот на какой факт. Гакстгаузен очень удивлялся, зачем русских втиснули в православие. Он отмечает, что русские люди очень дельные, трудолюбивые, торговые (просто помешаны на торговле и на зарабатывании денег), очень значительная их часть «просто помешана на богатстве»:
«Достойны удивления во всём русском народе необыкновенная верность глаза, лёгкость, ловкость и быстрота соображения в пользовании всяким выгодным случаем».

А православие только стесняет русских в таком проявлении «духа и дел»:
«Русский народ не склонен к философским тонкостям, как созерцательные восточные народы. Фанатизм, глубокое погружение в себя, полнейшее отрицание всего земного, египетская, отшельническая жизнь в пустыне, не лежит в характере русского народа».

Гакстгаузен писал царю, что русским в религии свойственны два пути. Один для самых «суетливых» - протестантизм русского типа, типа духоборов. Но в этом пути он видел одну опасность:
«(Эти) идеи поэтому действуют на массу, как частное помешательство, и доводят их до самого ярого фанатизма».

Второй же путь, «для обстоятельных тружеников и торговцев» – тоже фактически русский протестантизм, староверие, в котором Гакстгаузен находил очень много общего с кальвинизмом:
«Староверы имеют большое нравственное влияние на Россию и на правительство, поскольку представляют собой кристаллизацию древнерусских начал (эти «древнерусские начала» Гакстгаузен считал схожими с «балтийскими народами» - пруссами, шведами, датчанами, пока в «в русскую жизнь не были привнесены азиатские начала» – Т.). Они составляют тот регулятор, по которому можно определять ту границу, дальше которой не могут достигать изменения жизни в данную минуту. Кто хочет изучать характерные черты великороссов, тот должен изучать их у староверов».