Магия порядка слов: “— Вопрос о начале личного конкретного философствования: как пришли, ка…”

— Вопрос о начале личного конкретного философствования: как пришли, какие были проблемы в начале <...>. Сегодня я хотел бы начать с этого вопроса <...>: какое было ваше первое личное касание?

— Ну, мы ведь, в общем-то, догадываемся, что все эти личные касания — они работают только ретроактивно. Повторение – мать значения. То есть первое касание является неким достаточно бессмысленным вторжением травматического реального события, которое затем, лишь пропущенное через порядок усилий, символизмы, — через паутину рассудочной рефлексии, — оно в конечном счете и может быть узнано как первое, как далее нередуцируемое и так далее.

Помните прекрасное удвоение чуда у Тарантино в «Криминальном чтиве»? Первый раз пули пролетают, один говорит: «Это чудо!» Другой говорит: «Нет, это случайность!» И, собственно говоря, когда первое вторжение чуда происходит — его от случайности ничем отличить невозможно. И затем, в конце фильма, — это удваивается. Пресловутое «преврати Кока-Колу в Пепси-Колу»... — и происходит узнавание божественного вмешательства именно в силу этой ретроактивной восьмерочной структуры. Ну и там герой уходит бродячим проповедником.

Так вот, в случае философии можно назвать массу более или менее инфантильных (в широчайшем смысле, понятно) вещей, переживаний. Однако мы догадываемся, что все это мало чего стоит. Это в духе подложных воспоминаний, которые пациент сливает аналитику. И в этом смысле я могу, конечно, сливать их тому, кто берёт у меня интервью. Однако ясно, что какой-либо статус или значение всё это предполагает и обретает тогда, когда мы изобретаем, создаём собственный язык, собственное животное, я стараюсь называть это так, собственно, если хотите, — существо или вещество. Кто-то называл это концептуальными персонажами, то есть теми, кому передоверяет свою речь философ. Будет ли это идиот Декарта, будет ли это танцор Ницше, будет ли это паррезиаст Фуко, ну и так далее, не суть.

Когда ты уже, пусть в десяти кавычках, более или менее созрел как философ, изобрел эти существа и вещества — топосы, — тогда какой-то смысл приобретают и инфантильные травматические ситуации. В противном смысле они, в общем, достаточно пусты. Это я к тому, что нет смысла шарить по зорям туманной юности для того, чтобы пытаться то, на что вы намекаете, обнаружить. Это всегда мы фиксируем постфактум, когда аппараты понимания уже более или менее сложились.