Это был не просто сигнал. Это был стон, доносящийся из глубин космоса, с ледяного гиганта. В ту же секунду на старом, почти забытом мониторе, подключенном к куполу обсерватории «Омега», замигал красный индикатор. Камера телеметрии, тысячелетиями молчавшая, внезапно подала признаки жизни. Это не была четкая фотография. Скорее, размытый, дрожащий снимок, словно сделанный сквозь толщу льда. Бескрайняя равнина из черного, как уголь, льда. Над ней нависало бледно-лиловое небо.